Рецензия на книгу

• 

  Unikko3 февраля 2020 г.

  Сначала несколько слов о названии. Хорошо известна история о том, как было придумано название фильма "Скромное обаяние буржуазии". Пока работали над сценарием, как вспоминал Бунюэль, о буржуазии никто не думал, но когда решили найти название ("как раз в день смерти де Голля") кто-то предложил "Обаяние буржуазии". Обладающий тончайшим вкусом Жан-Клод Каррьер, тут же заметил: не хватает прилагательного. Эпитет "скромное" был выбран из тысячи вариантов. И название получилось гениальное. Почти такое же у романа Флэнагана (пишут, правда, что автор позаимствовал название из хайку Мацуо Басё). В нем "зашифрованы" сразу и форма романа, и его смысл, и даже тема - рассказ о строительстве Той дороги или Дороги смерти, узкоколейки между Бирмой и Таиландом. Главный герой романа - австралийский военный хирург Дорриго Эванс - вспоминает о днях, проведенных в плену, и пытается осмыслить опыт своей жизни, "проложить дорогу" от безрассудной, многообещающей молодости через ужасы лагеря военнопленных к своей нынешней жизни 75-летнего героя нации.

  Воспоминания Эванса очень детальны, основательны и реалистичны (даже физиологичны, особенно эротические сцены и сцены насилия). Но, к сожалению, им в полной мере присущ изъян, характерный практически для всех книг о войне, написанных неочевидцами (всяким "Мальчикам в полосатых пижамах", "Книжным воришкам" и так далее): фальшивый тон. Сложно объяснить, но "правильные", "назидательные" воспоминания Эванса звучат недостоверно, не может так писать человек, врач, действительно прошедший через лагерь военнопленных, где ежедневно сотни людей умирали от голода, лихорадки и истощения. Восприятие не то; слишком "современное" и "мирное".

  Приведу один пример. Однажды группе заключенных посчастливилось украсть у тайских торговцев корову. Тушу разделали, часть попала на лагерную кухню. Из мяса вырезали кусок под стейк, обжарили и в знак уважения к своему врачу преподнесли Дорриго Эвансу на ужин. На двух страницах Эванс описывает, как ему "отчаянно хотелось съесть мясо", как рот заполнялся слюной, как он боялся, "что может тронуться умом или сорваться каким-нибудь унизительным образом", но Эванс понимал, что "стейк станет испытанием, какому потребны свидетели, испытанием, которое он обязан пройти, испытанием, какому предстоит стать притчей во языцах, необходимой всем". И Эванс приказал "отнести мясо в лазарет и разделить между самыми больными".
  Съесть стейк одному или разделить его на всех (и написать об этом в воспоминаниях или умолчать) было бы естественно, но превращать эпизод в акт героизм, в какую-то пафосно-сентиментальную историю?.. Но хуже всего то, что автор претендует на осмысление трагедии войны не только с позиции пленных (опираясь на воспоминания своего отца), но и с позиции надзирателей (японских офицеров, действия которых он не оправдывает, но "объясняет" и показывает, что и они понесли наказание). Получается фальшиво вдвойне. Так же странно и неправдоподобно звучит в книге и любовная тема. Вот и получается, что кроме названия ничего заслуживающего внимания в романе нет.

  30

  1,3K