Рецензия на книгу

• 

  Yazva6421 января 2020 г.

  Я объясню такую оценку...

  Надо, наверное, и на такие книги-воспоминания о войне запрет во флэшмобе ставить, все эти автобиографии, вызывают во мне бурю. Я всегда за, за переживания, за то, чтобы книга была спорной, вызывала отклик в душе и/или негодование, тогда она действительно стоящая и запомнится. Другой вопрос, что автор, который как бы главный герой подобного повествования, вызывает неприятие, а этого не хотелось бы, всё таки тяжёлое время, тяжёлая судьба, испытания, которые выпадают на долю...но вот не могу я и всё.
  Пусть меня закидают помидорами, но оценку я объясню. Из 5 баллов 2,5 честно заработаны описанием быта военного времени. Тут без претензий, выше всяческих похвал. Первые дни войны, попытки выбраться из Москвы, к которой подбирается враг, переполненные вагоны и вокзалы, общая неразбериха и суматоха. Все эти города, которые, собственно, не ждали такого наплыва переселенцев, уплотнения, карточная система и дефицит всего, деньги, которые потеряли цену и люди, которые потеряли совесть. Где, кто-то милосерден, и готов отдать последнее, а кто-то обогащается пользуясь общим горем. Одна нижняя рубашка, и нет возможности кормить грудного ребенка... Вот это всё цепляет, отзывается.
  Отдельная песня героиня "Мадонна". Отвратительная мразота, понятно, на самом деле, как она выжила в войну, этакая пиявка. В каждом доме, где висели красивые картинки, вкусно пахло и были занавески мысли "остаться бы тут навсегда", хотя ни в одном из них ей не были рады и откровенно унижали и прогоняли, но она снова и снова с умилением вспоминала эти стены. В доме, где ей дали приют, просто так, без платы, без условий, где кормили её и её ребёнка, обстирывали и подтирали сопли ДВА ГОДА, так и не стал ей родным "она же чувствует, что живёт не свою судьбу". Просто дом этот был трущобой распоследней, где люди очень прекрасно понимают, что значит не иметь ничего за душой. Она была там самой настоящей бомжой и побирушкой, но таковой себя не считала, и если кто-то, кого она "считала неподходящей для себя компанией", ей помогал, она брезговала и принимала помощь, вроде как, делая одолжение.
  Люди, куда её привела Павла, после того, как она увидела стол, уставленный яствами показались ей благороднейшими господами, УЧЕНЫМИ И ИНЖЕНЕРАМИ, ни тени сомнения, откуда все разносолы при общем голоде, но это пока она требуху свою набивала, а как цену узнала, так и полилось из неё говно осуждения в адрес подруги (мысленно, естественно, она же интеллигентка из Москвы). Кстати, про то, как она свою мамону набивает отдельная песня, только и разговоров, что про жрачку, и про то как она "не сдержалась и незаметно для себя самой всё сожрала и сегодняшний и завтрашний паёк". Она так то не кормящая мать и не работала первые полгода, балду гоняла, но считала себя самой голодной и разнесчастной. Жалела себя всю книгу, противно читать, хотя в романе, её голосом, автор несколько раз транслирует "что такое горе отдельного человека, на фоне горя всей страны" говорить так говорила, но не верила и ныла, и ныла.
  Наварила целый котелок картошки, привела ребёнка из яслей, ребёнка, чей "голодный крик не забудет во веки вечные", и дала ему одну картофелину, которая размером со СЛИВУ, растолченную с водой, при этом сыну уже полтора года и он по её же словам "всегда хочет есть" (в итоге, она сама сожрала в два присеста всю ту картошку). Всё время брезговала Ипполитовной, но не гнушалась её едой, кривила рожу на распутную Клавдию, хотя ноги ей должна была целовать, за грудное молоко для ребёнка, пожалела пленных оборванных немцев под Сталинградом, и ни разу в мыслях не подумала о брате, который "возможно" всё это время был там с другой стороны окопов. Родного отца воспринимала исключительно как источник денег, даже его ранения для неё ничего не значили, никак не отзывались в душе, ни переживаний, ни беспокойства. С мачехой и братом родным, и сестрой сводной ДВА ГОДА до всего не виделась, а как немец в жопу клюнул так она именно к ним в эвакуацию собралась. Зина принесла ботинки её сыну, а через минуту она кинула подругу в полнейший игнор, потому как "распереживалась". За два года один единственный раз отплатила тёте Жене, купив ей валенки.
  "Ведь люди должны помогать друг другу", сетовала частенько, вот на протяжении всей книги всякие-разные люди, встречные-поперечные ей помогали, а сама она? Ну вот по-хорошему, кому и чем она там помогла хотя бы раз? Единственное, что лично мне приходит на ум, это её присутствие в доме Евгении Ивановны (но это стечение обстоятельств, не её волевое решение), той всегда нужен кто-то, ради кого жить, была одна Политивна, а стал Витюша и эта Нетеля... Но, опять же при первой возможности она уехала, бросив её один на один со смертью мужа и без вести пропавшим сыном, "строить жизнь самостоятельно, а не так как ей люди устроили"... Едет на казённую жилплощадь, при довольствии, не знаю, что ей самой осталось строить, вновь тянуть и тянуть с других людей, пользоваться чужим добром и расположением к себе любимой, как к молодой мамочке.
  Ещё нюанс, что лично меня раздражал в ней, при всём своём атеизме и пренебрежении к религии и всему около, она очень часто восклицает "Господи, Боже", часто подмечает не просто иконы и прочие божественные уголки, но и успевает пристально рассмотреть сами иконы, сюжет, детали и думает про них, и в прошлой жизни в церковь бегала, ну может и поглумиться за компанию с подружками и всё же довольно подробно у неё эти воспоминания отложились. Такая лицемерка, "она не знала, ни про голод, ни про репрессии, ни про то, что не все в этой стране живут весело и вольготно", а в это даже можно было поверить, и списать на малолетство, но ближе к концу один момент, которым она сама себя сдала. Школьные воспоминания, сочинение по Горькому "На дне", где Лука её любимый персонаж, но "она-то знает, что не поймут ни одноклассники, ни учитель, а писать по учебнику претит". Всё-то она понимает, но пока сама сыто ест и тепло спит, зачем ей думать про других "за всех не наплачешься не напереживаешься, за себя надо думать". Она как мать, которая не знала, что муж насилует их ребенка, вот вообще ни о чём не догадывалась.
  И пусть там и тогда она не упрекнула Фиру вслух о том, что мать последней наворовала на фабрике конфет, что ещё и в 43м та ими подружек угощала, но мысли эти она думала, а потом и в книге про них написала, многие миллионы читателей прочли её морализаторство, но ни слова о том, что может благодаря именно этим конфетам спасены были несколько жизней. Я всё сказала, читала вслух, обсуждали, много думали, книга хорошая, в определенном свете.

  13

  1,3K