Рецензия на книгу

• 

  marina_moynihan1 ноября 2011 г.

  Мои познания в австрийском экспрессионизме еще недавно ограничивались историей о возлюбленном манекене Оскара Кокошки. Альфред Кубин не только внес свою лепту в этот скромный багаж, но и кое-что добавил к пониманию такого любопытного явления, как проза художника. Он принадлежал к чу́дной породе писателей, иллюстрирующих собственные произведения; правда, авторские иллюстрации часто вызывают неприятное ощущение необходимости считаться с ними, тогда как не-авторские всегда можно отмести как нечто постороннее. В данном случае подстраиваться под визуализацию не пришлось: рисунки Кубина похожи на запечатленный сонный паралич — учитывая, о чем вообще идет речь в романе, это очень кстати.

  Сюжет и исполнение, на первый взгляд, более чем знакомы: герой оказывается в герметичном Государстве, где правит потусторонняя бюрократия, иллюзорный монарх и логика кошмарного сна; уехать не представляется возможным, а позже и желаемым. Узнаваемы и закрепленные за знакомым сюжетом приёмы: спекуляция на боязни открытого-закрытого пространства, цикличность (человек перерезает себе горло с криком "я делаю это в четвертый раз и буду делать снова и снова!"), диспропорциональность. Но алё, «Татарская пустыня» — 1940-й, «Замок», отчасти под впечатлением от сабжа — 1920-е, «Другая сторона» — 1908-ой. Роман, впрочем, хорош не столько пионерством — при нынешнем разнообразии фэнтезей на тему «кто кому снится» оно не очень-то впечатляет, — сколько удачно схваченным ощущением ирреальности. Бесцветность окружающего мира, необходимость бессмысленных ритуалов, бесполезность всего, связи с едва знакомыми людьми — одним словом, всё, что наваливается на спящего. Не забыта и причудливая география снов — на неё намекает транспортировка старых домов и вещей из внешнего мира в Государство и связанное с этим постоянное дежавю героя.

  Немного скучным становится это все, когда начинается анархия и разложение. Да, я к тому же завела специальный тег для книг, в которых буйный рандом не оставляет места даже для наименее рациональных объяснений происходящего. Вот о чем «Другая сторона»? О том, что будет, если Великий Архитектор окажется эпилептиком? о том, что европейская цивилизация рождает чудовищ? Как бы там ни было, абсурд этот хорошо, местами чернушно упакован. А на его своеобразность указывает хотя бы тот факт, что наперебой всплывающие в разных ревью Майринк! Босх! По! и даже «Апокалипсис сегодня»! в сущности, ничего не говорят об этом романе.

  40

  230