Рецензия на книгу

• 

  borpheus11 января 2020 г.

  Гносеология на мелководье

  Долгое время не решался взяться за книгу Роберта Пёрсига. Смущало вычурное название вкупе с китчевым оформлением обложки. Года три томилась на пыльной полке бедняжка. Всему свое время. И вот, услышав о ней мимоходом брошенное кем-то комплиментарное словцо, решил, что время пришло.
  Дзэн и искусство ухода за мотоциклом представляет собой дуальное сочетание дорожного дневника и философских изысканий. В дневниковых заметках перед нами разворачивается типовой битниковский сюжет о путешествии на мотоциклах через всю страну. Действующие лица : отец (рассказчик), сын Крис, а также друзья семьи: Джон и Сильвия. Впрочем, эта воркующая парочка вскоре улизнет на своем мотоцикле подальше от занудствующего друга и его сына, так и не получив внятных характеристик. Но автор находится как оправдать этот скромный курьез:

  
  Наверное, будь я романистом, а не лектором шатокуа (летняя школа, куда ежегодно слетаются преподаватели для обмена ценными знаниями) попытался бы "развить характеры" Джона, Сильвии и Криса сценами действия, которые бы являли "внутренние смыслы" Дзэна, а может, и Искусства, а может даже – и Ухода за Мотоциклом. Вышел бы всем романам роман, но я отчего-то не горю желанием его писать. Они – друзья, не персонажи, и как однажды сказала Сильвия: "Мне не нравится быть предметом!" Поэтому я и не вдаюсь в подробности, которые мы знаем друг о друге.

  Принято, мистер Пёрсиг. Этот пассаж заботливо готовит нас к тому, что остальные персонажи книги, встречаемые, как на сельской дороге, так и в ходе гносеологических копаний Федра, в целом, удостоятся подобной же участи, раз за разом ускользая из внимания на той же странице, что и появились. Зато нюансы обращения с мотоциклом сообщаются с завидной дотошностью. Все эти агрегаты, поршни, цилиндры станут вашими неизменными попутчиками в первой трети книги. Какое-то время читательское воображение без труда подбирает под каждый акт этой узкотехнической пьесы свою, сугубо индивидуальную метафору. Починка мотоцикла как тщательное наблюдение за своим телесным костюмом, или как решение трудной задачи. Однако чем дальше, тем сложнее, и вот уже маховик по выработке ассоциаций глохнет, оставляя тебя один на один с этой сухой тех. инструкцией. Но не все так уж плохо, в книге приводится достаточно выразительное описание местности. Мимо читательского взора проплывают, то греющие своим уютом закусочные, то бескрайние пустыни, сменяющиеся хвойными лесами, где по-детски пытливый ум Криса то и дело отыскивает диковинное насекомое. В общем, хрестоматийный дифирамб глубинной Америке, трепетно описанной в свое время странствующими на попутках битниками. Но это путешествие ради путешествия осложняется то и дело всплывающим внутренним конфликтом рассказчика. Тут и там, как вихрь проносится идиллический образ Федра, одинокого, непонятого мыслителя, что бился над решением эпохальной задачи – догнать и "проучить" призрак рациональности, узурпировавшей дух свободной мысли. Задача прямо-таки ницшеанская. Вскоре открывается, что Федр - это и есть сам рассказчик, точнее его покойная личность, некогда пребывавшая в его теле и оставившая после себя лишь тусклые тени разрозненных воспоминаний. Между двумя субличностями пролегает непреодолимая бездна - длительная реабилитация в психиатрической клинике, во время которой наш герой испустил дух мыслителя, зато научился ладить с окружающими, идти на компромиссы и примирятся с действительностью. Размен сомнительной выгоды. Собственно, на протяжении всего текста призрак пылкой молодости, богатой на интуитивные озарения, пытается проложить тропу к угрюмому обывателю за штурвалом мотоцикла. Процесс структурирования воспоминаний подогревается тем, что маршрут путешествия пролегает через знаковые для Федра локации, где тот провел свои наиболее активные годы. Далее теоретизирования Федра постепенно вытесняют фабульную составляющую и приобретают характер философского трактата с некоторыми описания обстоятельств его жизни. Параллельно тому станет расти и мое возмущение, что оформится под конец в однозначное неудовлетворение прочитанным.
  
  Привести здесь экстракт философской позиции бедолаги Федра просто не представляется возможным. Все это являет собой несистематизированную мешанину из грубых дихотомий вроде "Классики - Романтики" (читай физики vs лирики), размазанных по тексту тонким слоем эксцентричных гипотез, пересказ основ методологии и дискурсов философии Нового времени. Что из этого пытался слепить Пёрсиг не совсем понятно, но в цельную картину это складывалось чуть меньше, чем никак. Индивидуалист Федр, страстно грезящий о крепком любовном союзе науки и поэтики, на деле будет то и дело синтезировать очаровательных Франкенштейнов, затем тащить их на семинары по философии, заранее смакуя неотвратимость своего фиаско. Сложно удержать в голове что именно отстаивает этот одинокий мечтатель, его оппонентами становятся то карикатурно глупый профессор философии, то сам Платон, а Аристотель для Федра так вообще является воплощенным дьяволом, воззвавшим из глубин ада своих демонят сухой бездушной рациональности. Главной же категорией этого невнятного, но умилительно героического выпада станет о, великое КАЧЕСТВО, скрытая суть и первопричина всех вещей! Это с нее начинается то математически выверенное деление всех мыслящих на классиков и романтиков (даже схема прилагается). Само качество неопределимо как Дао. Все сказанное о Дао не есть Дао, однако убедить читателя и профессорскую вошь все же нужно, поэтому Федр из последних сил примется свое ненаглядное качество определять, патетично и непоследовательно, дальше и дальше увязая в топких водах диалектических тупиков. Академические круги заговорщически отринут его доводы и Федр тронется умом.
  
  Злосчастный мотив нарастающего безумия помешает мотоциклу добраться до конечной точки путешествия. Сынишка Крис, утомленный отстраненной задумчивостью отца, саботирует своей истерикой этот длительный унылый вояж и тем самым приводит отца к осознанию ложных оснований, на коих покоится его новое "Я". Все что в нем есть живого - это смутный отблеск запальчивого мечтателя Федра. А пока он лишь призрак, туманная тень, чуждая всякой подлинной мечты. Одна надежда – тщательно загнать все свои смелые интуиции в увесистую рукопись и штурмовать издательства до победного конца. Ну ладно, ладно, это я уже от себя приписал.
  
  Итого. Увы, но несмотря на привлекательность темы непризнанного мыслителя, помешавшегося от одиноких интеллектуальных потуг, Фридриха Ницше из Пёрсига не вышло, что видно по отсутствию каких бы то ни было упоминаний в кругах академической философии. Очень уж неубедительными показались его отважные спекуляции, разбавленные керуаковскими ландшафтами. Несмотря на все вышесказанное, у книжки несомненно имеются свои неотъемлемые достоинства в виде общих соображений о подходе к образованию, зарисовок местности или же трогательных сцен общения с сыном. Видно, что текст написан достойным думающим человеком, самозабвенно посвятившим себя делу разыскания истины (качества, если угодно).

  6

  1,9K