Рецензия на книгу

• 

  angelofmusic7 января 2020 г.

  Его ведь посадят, его ведь посадят, его ведь посадят за мёртвых детей

  Господи Боже! До чего же ненатуральная книга. Ненатуральные характеры, ненатуральное поведение. Сижу и вместо того, чтобы следить за сюжетом, слежу за извивами автора. Редко мне удаётся настолько НЕ ПОВЕРИТЬ в происходящее. Ещё и фамилии "говорящие", чтобы бастион Реализма не только пал, но и был сожжён дотла.

  Это был самый первый абзац. После прочтения первой четверти и весь день (а читать в праздники - это отвлекаться каждые пятнадцать минут, так что прочтение 600 страниц вместо четырёх часов заняло у меня весь день) кивала, когда заносила в черновик очередные мысли для рецензии, и натыкалась на уже приготовленное начало.

  Последние страницы попросту выбесили. Я про сцену, когда к главному герою возвращается жена. В этот момент должен вырасти частокол "историй из жизни": "А вот у меня жена заказчика/сестра похитившего меня инопланетянина/внучка знакомого чудовища тоже наплевала на хорошие отношения и вернулась к мужу-алкоголику". Никто не спорит, что в нашей стране с внедрёнными со школьной скамьи синдромами отложенного удовольствия и комплексами неполноценности, люди часто сами ломают счастливые отношения из страха не соответствовать происходящему. Но психический комплекс на то и психический, чтобы человек не осознавал его действия и прикрывал свои решения какой-нибудь красивой ложью. Иванов же описывает не бытовую ситуацию, он описывает кризис шизофрении. Жена героя в книге просто как сошла со страницы аналитической статьи в "Космополитене", так и стоит плоская и просвечивающая насквозь, как журнальная страница, лишь бы потешить очередной приступ мартисьюизма автора - подтвердить, что и жена от него никуда не денется. Бросит любящего и любимого человека и приползёт на коленях к нелюбимому алкоголику.

  Всё, что могу сказать про эту книгу, вернее, главное, что могу сказать - она о нашем времени. Нет, не о 90-х, исключительно о нашем. О худших проявлениях нашего времени. Я называю эту худшую черту - Время Великой Виртуальности. Это про тех, кто вполне искренне ругает Америку, настолько же искренне радуется возможности поездки в Нью-Йорк. Нет, это не лицемерие, а вера в виртуальность, "плохая Америка" продолжает существовать в Великом Виртуале практически всё то время, пока люди отовариваются где-нибудь в Бруклине или стоят в очередях в российские Макдональдсы. Великий Виртуал - это вторая картина мира, с которой согласно громадное количество народа, но которая противоречит реальному опыту человеку. Если все говорят, что лежит красное яблоко, а на самом деле человек видит кусок мела, лучше поверить в то, что этот мел до какой-то степени и яблоко, чтобы не противостоять остальным. Разумеется, человек этим мелом будет писать на доске, а не грызть под партой, что и демонстрирует различие между реальностью и виртуальностью, но при этом человек продолжит в глубине души верить, что этот мел до какой-то степени, где-то в Великом Виртуале, но всё-таки яблоко. Так вот, "Географ" - это про виртуальные 90-е.

  Это не просто рецензия, это рецензия-реклама. Потому что у нас до 13-го в игре обсуждение, где могут принять участие не только игроки. В конце рецы дам ссылку, приходите вместе с гусем. И так как обсуждение началось вчера, я допытывалась - а где в книге приметы 90-х? Нет, давайте начистоту. Я понимаю, насколько сложным было людям в те времена. В 96-м (мне было семнадцать, а Иванов год как написал роман) я поступила на факультет журналистики. Я и до того смотрела тоннами новости и аналитические передачи, а теперь всё это стало профессиональной обязанностью. Да, экономическая ситуация была пипцовой, но и было... было ощущение будущего благополучия. Нет, не будущих сверсшившихся цен на нефть, а некоего ощущения, что глупость, косность остаются там, сзади. Все эти "синдромы консьержки", маленькие тираны над маленькими людьми, отдавленные в толпе ноги, грязь по дороге к дому. Краски, время буйства красок после серости. И важнее экономики - человеческие отношения. Про них говорят. Те, кто хвалит СССР. Как правило, люди, по возрасту не заставшие Советы даже в детстве. Они смотрят каждый год "Бриллиантовую руку" и мимо их сознания проходит высмеивание домоуправдомш, лезущих в чужих квартиры, и бабок, обсуждающих жильцов. В стазисе Великого Виртуала СССР - это место добрых соседей, улыбчивых попутчиков, отзывчивых прохожих. Их семилетних не сметала толпа в метро, им пятилетним уступали место в автобусе, потому им невдомёк, что к надписи "места для инвалидов" приписку "для пассажиров с детьми" прибавили едва ли не в нулевых.

  И потому мне понравился фильм. Кстати, персонажа фильма я буду называть Географом, а персонажа книги Служкиным. В фильме герой - ребёнок. Большой ребёнок, неспособный взрослеть. Всё, что ему нужно - это, как и любому ребёнку, любовь без условий, без обмена, без ограничений. Материнская. Именно потому он путано объясняет что-то про святого. Но в его мире любви нет. И не предвидится какого-то будущего времени, когда "не останется старой тьмы". Не будет Поля Любви, не будет улыбок от незнакомых. Это ещё одна примета времени - показная нелюбовь к другим людям. Да, мачизм имеет массу неприятных черт, но знаете, как он выражается в быту? В желании толкнуть, если кто-то идёт рядом, а тем более навстречу. Неоднократно вижу в сети крики мальчиков-двадцатилеток, слишком замороченных, чтобы знать нечто иное, кроме Великого Виртуала, мол, феминистки не разрешают раздвигать ноги в метро. Понимаю, что для мужчин не стоит остро этот вопрос, как это у женщин, так как к ним из-за гомофобии (хоть в чём-то есть у неё плюс) не прижимаются чужие бёдра, не норовят занять побольше места, пытаясь даже в такой мелочи урвать от жизни что-то побольше, себе, себе. И мужчине-ребёнку не выжить в этом поле урывания мелочей. Здесь нельзя улыбаться, даже на улице, потому что урвут кусочек твоего пространства, посчитают слабым. Если Географ превратится в Будкина, то так же не сможет жить. Он и в школе не справляется с администрацией, куда ему вариться в политике. И там он не получит любви, так как фильм показывает, что отличие богача от бедняка - разве что бабы пороскошней и водка подороже. Мне нравится фильм и тем больше нравится, чем больше осознаю, из какого недостойного материала он рос.

  Как разведённая училка со скверным характером, вернусь к вопросу, на который сложно отвечать: где в книге приметы времени, от которых страдает герой? Путём поиска по сайтам (на самом деле искала авторский комментарий к его роману, не нашла), был найден эпизод, что школа стоит развалившаяся, заброшенная. В нашем Великом Виртуале, где СССР однозначно хороший, а "всё плохое" надо на что-то валить, однозначным злом стали 90-е. Как уже и говорила, время было очень плохое с экономической точки зрения, потому свалить на десятилетие все беды разом - то, что доктор прописал. Мне, правда, интересно, как у борзописца в голове это укладывалось. Вот был 85-й, стояла школа новенькая, на века сделанная, но тут пробил декабрь 91-го и как мор прошёл по земле, новенькую школу как землетрясение отсодомизировало. Но где же обещанная тоска, охватившее десятилетие? А её нет. Есть только тоска самого Служкина, который отлично устроен, потому что с его отношением к делу, он бы загремел по этапу, что в 80-е, что в нулевые, а в 90е - он хотя бы хорош в качестве раба, выполняющего низкооплачиваемую работу.

  И едва я попыталась заглянуть за плечо Служкина, чтобы увидеть хоть что-то в романе, то поняла, что кроме самого Служкина в книге нет ничего. Да, это типичный "страдающий герой", потому что который век народ учат "а чё вы себе счастия то хотите? Страдания облагораживают". Причин страдать у него особых нет. Служкин, в отличии от Географа, отлично бы стал вторым Будкиным. Потому что шикарно варится в грязноватом быту, разноображиваемом периодическими трахами. Хабенский, как мне правильно сказали в личке, сыграл интеллигента, активно думающего, не умеющего скатиться на уровень пожрал-потрахался. А Служкин и не умеет ничего иного. И я понимаю, что не хочу себе представлять читателей, кому Служкин показался романтичным. Потому что "очаровательная история", которой Служкин соблазняет Машу, проигрывает даже тем историям алкоголиков, которые рассказывали мне про вчерашнее битие морды. "Я дал Ветке по морде, она дала мне по яйцам, потом мы потрахались, потом она мне снова по яйцам, а я ей по морде". Кстати,в реалиях книги всё это должно происходить где-то в 85-м, это к вечному оправданию "ну, 90-е такие были".

  За плечом у загораживающего обзор Служкина нет ничего. Скажем так, финальная история с женой это апофеоз плохого эпизода. Апофигей. Апофигуйственность. Но и вся книга - это самый обычный фанфик. Хорошо, написанный не таким плохим языком, как у семнадцатилеток, и с реализмом, вместо фэнтези, но типичный фанфик с типичными подростковыми переживаниями, фантазиями, мартисьюизмом и плохими непонимающими взрослыми. Все персонажи, кроме Служкина, даже не картонки, они механизмы. Они выполняют только одно действие. Жена Надя ругается, Будкин ошивается рядом, Саша страдает, Кира ходит с холодной мордой, Лена страдает, но более лирично. И это персонажи, потому что когда мы переходим к детям, они даже и персонажами перестают быть, их функции - повторять одни и те же фразы. Чебыкин - "Эротично", Люда - "Да ну", Градусов - "Бивни" и я в упор не помню остальных шестерых, кроме Овечкина, но и то потому, что его раскрыли в фильме. NPC бы делать из этих людей!

  За плечом Служкина открывается не Россия, не 90-е, это страна розовых поней. Именно в ней крутой бизнесмен одним ударом отшвыривает двоих нападавших, а потом преданно заглядывает в рот Служкину, потому что Служкин - голова. Именно в этой стране никто не увольняет Служкина, который не смог сдружиться с учительским коллективом, потому что Служкин - незаменим. Именно в этой стране подросток, которого Служкин спустил с лестницы, не ломает себе ничего, что повлекло бы вызов милиции, потому что Служкин - истинный учитель жизни и супермен. Именно в этой стране со Служкиным стремятся переспать все его знакомые, которых он либо милостливо френдзонит, либо отлучает от своего тела за гордыню, ведь Служкин - конечно, не так крут как Будкин, но в Служкине ведь такая великая душа. Именно в этой стране тайным кунфуистским способом Служкин учит детей в походе принимать свои решения, а не надеяться на полученные знания, что спасает им жизнь при прохождении порогов, ведь Служкин - Великий Учитель (хотя это уже упоминалось). Тяжко жилось в 90-х - никакого интернета, чтобы мартисьюишные фанфики уходили по назначению в Самиздат, а не в издательство.

  В фильме был инфантилен Географ, в книге... инфантильна книга. В фильме Градусов - самый реалистичный и интересный персонаж, из-за которого меня тянет по второму кругу пересмотреть фильм. Разумеется, это прекрасная работа молодого актёра. Пацан-баловник, который быстро в походе превращается в такого маленького мужичка. И характер отлично откатывается назад и вперёд, ты можешь дополнить то, что не увидел и что тебе не разжевали. Становится ясно, что Градусов своими шалостями празднует последние дни детства, так как повзрослеет в разы быстрее, чем все его приятели. И будущая жизнь у него делится либо на "рукастый мужик", либо - "дружки напоили и из-за них загремел в тюрягу". И то, как привязывается он к Географу, показывает, что что-то у Градусова в собственном прошлом связано с образом пьющего мужика, а Служкин выступает для Градусова в роли отца - такого же пьющего, но в отличии от настоящего умеющего трезветь и понимать оболтуса. А что в книге? В книге ВСЕ мальчишки - сплошная серая толпа макак. И нет ни реалистичных персонажей, ни ситуаций. Мы в фантазии. В абсолютно детской фантазии вернуться в школу, стать там альфа-самцом, влюбить в себя самую классную девчонку и надавать по мордасам хулиганам. Мы не во взрослой книге, мы в книге, которую написал тот же Градусов, Чебыкин, Овечкин или ряд других серых и незапоминающихся мальчиков. В чём тут умение, новое видение ситуации, понимание психологии? В том, что мальчики мечтают, чтобы ими все так восхищались, а они одинокие и непонятые уходили в закат/стояли на балконе? Представьте, но знаю с момента, как стала играть с мальчишками в войнушку, то есть лет с четырёх.

  Ещё одним моим вопросом на обсуждении было: "Они реально в походе жгли молодые берёзы в костре или это я прочитала невнимательно?". Нет, можете меня поправить, возможно, я совершаю противоестественные действия в глазки, но я реально видела в тексте, как самый первый костёр у них был из молодых берёз, которые срубили тут же в припорошенном снегу лесу, от чего у меня зачесались те самые глазки, предпочтя, чтобы их противоестествовали, чем помещали в лагерь, где разъедающий дым должен был бы убить всё живое. Страна поней. Мальчики сместили Служкина с должности командира, но именно он даёт всем советы, а сами мальчишки не справляются с командирскими обязанностями, потому что где им убогим оценить, какая голова Служкин. Я сейчас-то не могу писать (и это не образно, я действительно делаю это в реале), потому что стоит мне на пару секунд отвлечься, как я обнаруживаю себя нога на ногу, на колене мой локоть и плотно включён режим длань-чело. А вот читала я в этом режиме без перерыва. Я знаю мультфильмы для пятилетних, которые были реалистичней.

  
  А можно просто поставить в такие условия, где и без пояснений будет ясно, как чего делать. Конечно, я откачаю, если кто утонет, но вот захлёбываться он будет по-настоящему.

  Эти фразы, которые, кстати, обожают цитировать, сами по себе апофигуйство. В них такое махровое детское самолюбование. Это не кто-то рядом со мной сделал что-то хорошее, а потому, что я, я, я был рядом. Когда я прочитала книгу, я поняла, насколько едкой, жестокой рецензий на текст оказался фильм. Такой же (даже младше) психологически ребёнок, как и остальные, Географ, как только сменилась обстановка, стал опасен для остальных. Песня, которую я вынесла в заголовок, фактически подводит черту под инфантилизмом. И в фильме совершенно правильно говорят Географу, что все его действия - это уголовка. В детство хочется вернуться, но если ты попытаешься, пойдёшь в поход с приятелями, трахнешь самую красивую девочку и набьёшь кому-то морду, вдруг может вспомниться, что тогда, в детстве вы просто играли во взрослых, когда занимались подобным. Это не детство, это его суррогат. Ты сам стал взрослым и должен играть в подобное не понарошку, а всерьёз. Дети выжили вопреки Географу, а не благодаря. Осознав (с трудом и намного позже, чем после "смещения"), что он просто великовозрастный ребёнок, они повзрослели сами, им пришлось. А книга... Я, я, я, я!!! Я же молодец! Все видели, что я молодец? Разумеется, это Служкин своим тайным умением влиять на умы молодёжи, научил их ответственности и в школе его встречали фанфарами. Если бы только не одна из "плохих непонимающих взрослых", Роза Борисовна, которая оказалась ещё и мамой Маши... А так-то все пацаны в восхищении от Служкина, а что сместили его в походе, так они ещё глупые были, где им тупым понять... Ах да, намекнём ещё разок, но объяснять не будем. Пусть читатели заодно и скромностью героя восхитятся.

  Господи Боже! До этой книги я считала себя инфантилом. Теперь понимаю, что даже в пятнадцать лет я по сравнению с автором была столетней. С автором, не с персонажем. Все эти эпизоды, призванные показать, как высокодуховному (да, эта книга стопудово обогнала своё время, она прямо из наших пенат) персонажу тяжко в этом пустом, некрасивом мире, где почти все им восхищаются, но до его, его уровня не дотягивают. И то, что у Служкина даже не совсем инфантилизм... Один из рецензентов отметил, как Маша в походе просит таблетку, потому что заболела, а Служкину не жалко девочку, а хочется узнать, что она о нём думает. Я же отметила момент, как на группу напали местные, а Служкина волнует не вопрос выжить (я бы простила, если бы он эгоистично думал хотя бы о личном выживании), а то, что один из нападавших ему унизительно в лицо холодной водой плеснул. При Маше! Это не инфантилизм. Это эгоцентризм. Где-то на уровне социопатии. Я полистала отзывы в сети, все романы Иванова по той же схеме - высокодуховный герой, красивый,но подчинённый герою приятель, много желающих героя баб. И я наконец узнала 90-е. Настоящие, а не как вам их подают. Это МТВ, эту "культуру молодых" (само собой, мне хотя бы по возрасту полагалось её знать), которую сварганили на коленке, чтобы поскорее продать. Непонимающие взрослые и молодые, которым все должны просто потому, что они молоды. Конечная точка этого прославления молодости в ущерб смыслу - фильм "Трасса 60", где конфликт состоит в том, что без всяких условий отец подарил сыну на день рождения красный дорогущий кабриолет. И, как намекает фильм, явно заслужил смерти. Потому что сын хотел синий. Классический менталитет мажоров, который на время стали продавать всем подросткам. И Служкин, пусть официально из рабочей семьи, тот же мажор: я, мне, у меня. Я же лучший, меняю всех к лучшему. Свят-свят-свят. Больше от этого автора ничего читать не хочу.

  Ну, и последнее. То самое, набоковское. Любовь к Маше. Долго избегала... Какой цвет любит Маша - красный или синий? Любит Пушкина или Бон Джови? Красит ногти чёрным по моде или пока просто грызёт? Мы не знаем о Маше ничего, кроме наличия у неё сисек, которым четырнадцать лет как месту и от силы года два как выпуклостям. Она - тело. Тело с дыркой, в которую, как тело не против, может сунуть Служкин.

  Вот у меня столько в реце про мораль, этику. Наверняка, те, кто меня не знает, ждут, что я сейчас буду против педофилии толкать. Знаете, какое главное у меня правило, где проходит черта морали у меня? Всего одно правило, но оно ограничивает во многом: не делай другим того, чего не хочешь, чтобы было сделано тебе. Но Служкин ни разу не думает о Маше. О том, каково будет ей. Он думает о себе. В романе нет ни одного человека. Все они тела. Все они должны обслуживать героя. И мне без разницы, послужила Маша для обслуживания похоти или самолюбования. Её воспользовали. То, что ей не вставили, когда она была пьяной, не исключает момента ДО, когда Служкин по пьяни уже стягивал с неё джинсы, и момента после, когда прощание проходит под трогательное пожёвывание Служкиным её мочки уха. То, что он не довёл акт до коитуса, не означает, что не было развратных действий. Это если с точки зрения УК. С точки зрения морали, моей морали, поиметь психологически, поваляться в обнимку голышом и поипать мозги "ты мне по размеру возраста не подходишь" - скажется на психике девочки не многим лучше, чем традиционный секс. Вся описанная любовь - описание сисек. Сиськи не любовь. Сиськи - это сиськи.

  Это Великая Книга прямиком из Великого Виртуала. Довольно средненькая, определённо сносная подростковая графомань. Средненький язык и на самом деле богатое (буду честна) умение придумывать бытовые эпизоды, не искупают абсолютно примитивную композицию ("люди предают, природа честна") и абсолютное неумение "в характеры". Эта книга, в которой надо что-то увидеть, раз все остальные увидели. Где-то там, в Великом Виртуале, это совсем иная книга, похожая на фильм, с мудрым героем, с проработанными характерами, с цельным бэкграундом, без мартисьюизма, навевающего что-то смутное о непонятом и прекрасном герое. Если включить воображение, то можно разглядеть в Ничто ту самую прекрасную книгу, какой она должна быть. Но я, пожалуй, не буду.

  70

  2,1K