Рецензия на книгу

• 

  Ofegenia28 октября 2011 г.

  Это не антиутопия.

  Естественно в моем скромном представлении об этом, ибо общепринятому значению слова «антиутопия» эта книга несомненно удовлетворяет.

  Я же почему-то привыкла отождествлять антиутопии с крылатым «благими намериниями вымощена дорога в ад», с предостережением не делать поспешных выводов, не грести всех одной гребенкой, не искать правды в очевидно-простых путях, не поступаться человеческим во имя чего бы то ни было, даже всеобщего блага. Все это мне зачастую хочется сказать многим и многим, за что и люблю антиутопии, ибо мне, к сожалению, не хватит голоса докричаться до всех, до кого стоило бы.

  Мир же данного романа — это плод чистого извращения, жажды власти, насилия, страха и боли. Плод чистого помешательства, калечащего, убивающего, но непременно воспроизводящегося системой во все новых и новых людях. Истерия саморазрушения, без намека на какой-либо смысл, не то чтобы на благое намерение. Поэтому часто упоминаемый вместе с «1984» роман Хаксли «О дивный новый мир» для меня — антиутопия, «Скотный двор» все того же Оруэлла — антиутопия, но эта книга никак нет.

  Это сатира, карикатура, справленная добротным среднего пошиба газетным художником и призванная чуть посмешить, сильно напугать и высмеять, обругать, переврать и в чем-то оболгать вполне конкретные явления и понятия, за которые автору заплатили. Нигде не сказано, что именно высмеивается, но опознать это по характерным чертам, портретным сходствам, этаким «цилиндрам», способен даже весьма и весьма недалекий человек.

  Художник сей трудолюбив, но бесталантен, а посему воздействует на читателя стандартными, набившими уже оскомину, но эффективными приемами. Многоуважаемая morriell назвала как-то Оруэлла топором, и лучшей метафоры я, пожалуй, не подберу, настолько четко и ясно характеризуется автор и его творение прилагательным «топорный». Нет ничего более простого и действенного, чем извалять в грязи, надавить на жалость, высмеять какие-то мелочи, даже не пытаясь проникнуть в их суть, выпячить все забавно-бессмысленное (до сих пор не могу понять как автора так могла задеть за живое эта милая мода начала двадцатого века на «коминтерны», «ревкомы» и прочие «автомотовелофоторевсоцколхозы» ). Ну а в конце оставается только припугнуть тем, что вызывает отвращение, тем, чего человек не может не бояться: грязью, голодом, болью, одиночеством, бессмыленностью, крысами, пожарающими его заживо...

  «1984» — перегруженная мерзостью, депрессивная, тяжелая и непонятная книга, чем-то напомнившая мне «Степного волка» Гессе . Такие стоит читать, но только прекрасно представляя на что ты идешь и зная достаточный толк в извращениях.

  46

  351