Рецензия на книгу

• 

  elefant2 января 2020 г.

  Жизнь – как шахматная партия.

  Флэшмоб 2020 1 из 12
  Тяжеловат и сложен набоковский стиль, сколь полон тихих сравнений, прыгающих образов, внезапно возникающих в сознании Лужина. Герои тихи и спокойны – но это лишь на первый взгляд. Сколько эмоций, мятежного духа в глубине характера того же Александра Ивановича или Натальи – девушки скромной, но очень решительной. И, кажется, они хорошо дополняют, покрывают друг друга, хотя финал, наверное, очевиден. Помните Илью Обломова в столь же глубоком произведении русского классика – между двумя героями столь много общего, как и различного. Но, не будем об этом.

  Сперва очень напрягал этот набоковский язык, его метания, будто в поверженном мозгу самого Александра Лужина. Но я понял, что к нему нужно просто привыкнуть. И уже ко второй половине – благо бойкое развитие сюжета тому позволяло – абсолютно не обращал на это внимание. Вместе с автором занятно было проникать вглубь сознания главного героя, следить за развитием его «шахматной партии». Автору волне удалось передать этот неспокойный и метущийся образ, его особенность. Право говорят – любой шахматист, если он действительно гениален, - по-своему ненормален и далёк от нашего бренного мира. Полностью уходя в собственный, где ферзь сражается с королём, а вся жизнь – это шахматное поле в 64 клетки… Знаю это потому, как столкнулся с этим миром – не лично, но опосредовано, через знакомых. И скажу я вам – гениев так или иначе таких же одиноких и замкнутых, полностью погружённых вглубь самого себя, рассеянных, слабо понимающих вообще реальный окружающий мир – там предостаточно. Если речь идёт, конечно, о настоящих гениях-шахматистах широкого масштаба.
  

  
  «Ночи были какие-то ухабистые. Никак нельзя было себя заставить не думать о шахматах, хотя клонило ко сну, а потом сон никак не мог войти к нему в мозг, искал лазейки, но у каждого входа стоял шахматный часовой, и это было ужасно мучительное чувство, — что вот, сон тут как тут, но по ту сторону мозга: Лужин, томно рассеянный по комнате, спит, а Лужин, представляющий собой шахматную доску, бодрствует и не может слиться со счастливым двойником. Но что было ещё хуже, — он после каждого турнирного сеанса всё с большим и большим трудом вылезал из мира шахматных представлений, так что и днём намечалось неприятное раздвоение…
  Боль сразу прошла, но в огненном просвете он увидел что-то нестерпимо страшное, он понял ужас шахматных бездн, в которые погружался, и невольно взглянул опять на доску, и мысль его поникла от ещё никогда не испытанной усталости. Но шахматы были безжалостны, они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме шахмат? Туман, неизвестность, небытие…»

  Помимо самого Лужина, и его невесты ярких и хорошо очерченных героев там предостаточно. Некоторые из них хоть и прячутся в тени, но к содержанию повести отношение имеют самое непосредственное. Тот же Валентинов, например, коий «слепил» Лужина таковым. Человек цепкий и талантливый на поиск гениев, столь же талантливо их использующий. Ради собственной выгоды, разумеется.
  

  
  «Лужиным он занимался только поскольку это был феномен, — явление странное, несколько уродливое, но обаятельное, как кривые ноги таксы. За все время совместной жизни с Лужиным он безостановочно поощрял, развивал его дар, ни минуты не заботясь о Лужине-человеке, которого, казалось, не только Валентинов, но и сама жизнь проглядела. Он показывал его, как забавного монстра, богатым людям, приобретал через него выгодные знакомства, устраивал бесчисленные турниры, и только когда ему начало сдаваться, что вундеркинд превращается просто в молодого шахматиста, он привез его в Россию обратно к отцу, а потом, как некоторую ценность, увез снова, когда ему показалось, что все-таки он ошибся, что еще годика два-три осталось жить феномену. Когда и эти сроки прошли, он подарил Лужину денег, как дарят опостылевшей любовнице, и исчез, найдя новое развлечение в кинематографическом деле».

  Не стоит прощаться с ним в первой трети сюжета, ведь в финале его ждёт не менее эффектное роковое появление. И можно долго догадываться сколь на самом деле нужным ему показался сам Лужин – лишь для эпизодической роль в съёмках собственного кино, либо же на самом деле это была часть сложной шахматной партии, ставка в коей – возврат Лужина к большим шахматам и тому не доигранному турниру с Турати. Главное иное – оно вновь возвратило Александра Ивановича в тот внутренний мир, от которого Наталья так старательно своего супруга извлекала. А был ли иной финал? Мне кажется, не очень.

  19

  884