Рецензия на книгу

• 

  Lihodey18 декабря 2019 г.

  Не напрасны подвиги героев...

  Валентин Пикуль - уникальное явление отечественной литературы в жанре исторического романа. Писатель, обладавший лишь пятью классами образования и никогда не работавший в государственных исторических архивах, сумел посредством своего творчества привлечь внимание русского народа к собственной истории в несравнимо большей степени, чем любой именитый ученый-историк. Так в чем же дело? Как объяснить такое положение вещей? Сам Пикуль, явно иронизируя над собой, объяснял сей феномен достаточно просто:
  

  
  К великому сожалению, у нас плохо знают родную историю. Я уверен: будь у нас лучше поставлено историческое образование, не было бы и такого интереса к моим романам."

  Дело, конечно, не только в этом, но отчасти он прав. Пик популярности автора, если судить по издаваемым тиражам, пришелся на 1980-90 года, когда обозначился некий перелом в жизни страны и сознании народа. Вновь остро встали вопросы: куда идти, с кем быть и что делать? А так как глядеть в будущее и понимать настоящее без знания прошлого довольно-таки не просто, людям захотелось некой точки опоры. Книги Валентина Пикуля, которые он сам всегда скромно называл "исторической беллетристикой", с большим размахом и в легкодоступной форме дают ответы на многие вопросы для тех читателей, кто "болеет душой" за Россию. Лично меня же они заставляют верить, что не напрасны подвиги героев нашей страны. И это уже не мало.

  Антонина Пикуль, третья по счету супруга Валентина Саввича, нежданно-негаданно пришедшая из поклонниц на смену умершей от тяжелой болезни второй жене Веронике Феликсовне, в своей биографической работе о жизни и творчестве мужа освещает лишь последние десять лет писателя. Совместно прожитая в печали и радости десятилетка была по сути апофеозом творчества уже состоявшегося и маститого писателя. В эти годы Пикуль написал свой безусловно лучший роман "Фаворит", наконец-таки издал без сокращений цензуры наделавшую шуму "Нечистую силу", за которую удостоился посмертно (1993) премии М. Шолохова, начал переводиться и издаваться за рубежом, получил несколько литературных премий. Но самое главное добился признания у читателей - несмотря на многотысячные тиражи, книги Пикуля всегда были в дефиците, его новых работ ждали с большим нетерпением, а новинки моментально сметали с полок книжных магазинов.

  В жизни Валентин Пикуль был большой затворник и, создавая свои литературные труды, полностью закрывался от внешнего мира. В такие периоды он избегал всяких встреч, звонков, путешествий, полностью передоверяя своей супруге вести общение с внешним миром. Работал строго по ночам и настолько уходил в описываемую эпоху и вживался в образы героев, что, по свидетельству Антонины Ильиничны, зачастую будил ее далеко за полночь, в полный голос разыгрывая сам с собою диалоги ключевых фигур будущего романа. Процесс работы выглядел примерно так. Сначала Пикуль собирал всю доступную информацию по интересующей теме, чему немало способствовали его собственная библиотека, содержащая более 10.000(!) книг документально-исторической направленности, а также возможности его супруги, работавшей в библиотеке Дома офицеров в г. Рига Латвийской ССР. Была еще у писателя замечательная портретная галерея и генеалогическая картотека исторических персон - его собственное ноу-хау, позволяющее лучше прочувствовать изучаемую эпоху. По ходу дела набрасывался так называемый "часовик" - некая датированная сюжетная линия, связывающая в единое полотно героев романа. Когда данные набирали какую-то "критическую" массу, а этот период мог продолжаться от пары месяцев до нескольких лет, Пикуль садился за стол и начинал писать. Если в какой-то период случался "затык" и работа вставала, он мог переключиться на создание исторических миниатюр, которые, пожалуй, заслуживают отдельного слова. Ясно осознавая, что за всю жизнь ему не успеть охватить в форме романа и малой толики всех интересных тем, судеб, событий, так как материала очень много, а времени всего ничего, Валентин Саввич начал создавать небольшие рассказы об малоизвестных, но достойных внимания потомков исторических персонах или событиях. На исторических миниатюрах писатель как бы отдыхал, переключая свое внимание на другую тему, позднее со свежей головой возвращаясь к прежней работе. Первую вычитку Пикуль, конечно же, доверял своей супруге. Далее шла работа вместе с редактором и отсылка рукописи в издательство или литературный журнал на одобрение. Как правило, рукопись возвращали на сокращение или доработку, что у писателя вызывало приступы раздражения, так как ему по собственным словам "приходилось калечить собственное дитя". Отдыха и перерывов Пикуль себе не позволял, сразу переключаясь на новую работу, что в итоге приводило его к нервному перенапряжению. Даже после первого тревожного звонка - обширного инфаркта в 1986, он не сбавил оборотов, а даже скорее наоборот, предчувствуя близкий конец, еще больше погрузился в работу, окончательно подорвав здоровье.

  Летом 1990 года в результате сердечного приступа жизнь писателя оборвалась. Остались неоконченными несколько романов с как всегда по-пикулевски масштабными размахами. Многое так и осталось в набросках на бумаге, и еще, наверное, больше задумками в голове. Иногда мне приходит в голову мысль , что Бог просто сжалился над на Пикулем, не позволив ему увидеть того, что предстояло пережить России начиная с 1991 года. Столь горячему патриоту своей родины (не столько СССР, сколько России) было бы невыносимо горько видеть, куда и каким путем мы пришли в итоге. Напоследок хотелось отметить слова писателя, написанные им незадолго до смерти:
  

  
  
  «Вся жизнь, отданная изучению истории, привела меня к странной и, может быть, нелепой мысли, что я всегда существовал. Да, мне пришлось побывать при осаде Пскова во времена Ивана Грозного, я наблюдал за порядками придворных при дворе Анны Иоанновны и Екатерины Великой, мне по сию пору слышатся победные громы Кунерсдорфа и, наконец, жалкий, смятый и раздавленный, я блуждал по кочкам болот в Пруссии, когда немцы громили армию Самсонова…
  Да что там одна жизнь? У меня их было множество — каждая в своём времени, а я сам выступал в различных ипостасях, в самых различных костюмах, разговаривая различными языками.
  Всегда существовавший, я всегда и обречён существовать — в будущем! Именно в этом моё счастье, как писателя, как человека, как личности…»
  

  Да, ты прав, Валентин Саввич, ты всегда будешь жить в сердцах читателей, однажды взявших в руки твою книгу и вместе с тобой осуществивших путешествие к былому.

  P.S. Отдельное спасибо Антонине Ильиничне, которая была не только музой Валентина Саввича, но и осталась верным другом и соратником даже после его смерти, продолжив дело писателя в виде публикации биографии и пропаганды творчества.

  37

  795