Рецензия на книгу

• 

  oljalukoje16 декабря 2019 г.

  Дэвид, Вы ли это?

  Дэвид Митечелл – типаж писателя, что пишет популярно и увлекательно уже в расцвете сил. Такой себе писака среднего звена, который излагает складно, идет в ногу со временем и даже с изюмом опережает его (From Me Flows What You Call Time - роман для Библиотеки будущего). Я считаю, он хороший рассказчик, потому что любит рассказывать. А это, в независимости от того получит он Букера или просто попадёт в шорт-лист, вызывает уважение.
  В зарубежной критике Дэвида Митчелла часто сравнивают с Владимиром Набоковым и Умберто Эко. К Набокову он схож, конечно, слогом. Не таким глубоким и тонким, но тоже очень хорошим. На совершенно рандомной странице у Митчелла («Простые смертные») можно найти:

  
  «И вывалился наружу… в пахнущий тростниками и морской солью полдень»

  или

  
  «Вечерний свет был цвета мандариновой корки» ("Слейд-хаус").

  Митчелл очень внимателен к мелочам, ему нравится и удается детализировать то, о чём думает, что слышит, чувствует, видит и предвидит персонаж. Он замечает и описывает волшебные пейзажи, в них - дрожащие листики гинкго, густые мрачные туманы, озерную морось. Если бы мне попались какие-нибудь Митчелловские, тоже «дорожные», как у Владимира Набокова, заметки, их можно было бы сравнить.
  Писатель щеголяет нарративом. Каждая книга складывается из нескольких частей, обычно связанных между собой: персонажами, идеей, мотивом, образами. Например, хоролог Маринус и противный антигерой Эномото появляются и в «Простых смертных» и в «Слейд-хаусе»; идея перерождения душ эволюционирует по разному в «Облачном атласе», «Тысяче осеней Якоба де Зута», «Простых смертных», «Голодном доме». А уж Япония-то… образами Японии пронизано всё, мной прочитанное, и хочется говорить, как на паре по давней литературе по «Слово о полку Игореве», что главный герой в произведении – Земля Киевская, то бишь, у Митчелла, Земля Японская.
  Восемь долгих лет жизни писатель провёл в Хиросиме, обучая в школах японских детей английскому. Женился тоже на японке. Соответственно, в его романах часто проскальзывает восточный сквозняк (в «Тысяче Осеней» почти всё действие происходит на давних берегах неопознанной Японии). Митчелл таков, что, если уж не щеголяет корнями "веток сакуры" или многослойным именем персонажа, так точно кого-то или что-то упомянет, что связано с Местом восходящего солнца. В своей презентации страны он коррелирует с Мураками – как бы и осознает Японию, но описывает отстранённо, как британский наблюдатель, используя западную точку мнений.
  Временные рамки сюжета в романе Митчелла всегда (поправьте меня, пожалуйста, если не всегда) выходят за пределы настоящего времени, вкладываясь в другую, фантастическую или постапокалиптическую реальность. Таким типа экспериментальным подходом ничем не удивить читателя постмодернистской эпохи. Нынешнему читателю мало хлеба и зрелищ. Вместо зажаренной на горячем гриле булки он потребует лобстера или лимонных устриц. Мария Бевилль, исследовательница с Ирландии, например, определяет писателя к пост-постмодернизму. Так и говорит, мол, Митчелл, это уже не далёкое будущее, это уже то, что наступает на пятки, похлопывает по плечу вдогонку – обернись.
  «Слейд-хаус» или в русском переводе «Голодный дом» - четвертая книжка Дэвида Митчелла, которая мне попалась. Писатель он очень интертекстуальный. То есть аллюзии и реминисценции на разные произведения литературного искусства встречаются очень часто. Люблю, когда в одном хорошем тексте можно найти отсылку к другому, тоже хорошему. Из этого понимаешь, что Митчелл пишет качественно и читает тоже качественно. Напротив, есть «Московиада» Юрия Андруховича. И здесь, как раз эта градация имен, которые, например, читателю-не-филологу вообще ни о чем ни разу не говорят (Валериан, Освальд, Михайль, которые любовники). У Митчелла все складно да ладно. Ронкалли и Скарлатти, Донен и Хичкок, Ферлингетти и Уэлс появляются в беседе к месту, досказывают персонаж, не замыливая слух шарлатанской болтовней о высоком. Как я понимаю, Митчелл-то и сам не фанат псевдоинтелектуалов – вспомните, какая участь постигла Феликса Финча в «Страшном Суде Тимоти Кавендиша»).
  А вообще, конкретно в «Слейд-хаусе» Д. Митчелл скатился. Поговаривают, история зародилась из твиттов. Что ж – заметно. Книгу можно подобрать с полки для расслабляющего чтения в один из сумеречных вечеров с чашкой какао и возлежащим котом подле.
  А как-то в книжно-коридорном разговоре Sarah-Angela-Rosa сказала, что качество произведения можно проверять по диалогам: если вообразить, что их нет, а от истории все же что-то осталось – значит, хороша. «Слейд-хаус», увы, не выдержит такой проверки. История занимательная, каждая часть интригует, но автор немного бахвалится страшилкой – не то Кинг, не то Браун. Митчелловской осталась только фантастика.

  3

  278