Рецензия на книгу
House of Suns
Alastair Reynolds
Yegor_Triandafilov12 декабря 2019 г.И ругать не за что. И хвалить не за что.
Книга мне не понравилась. Не в смысле, что я ее невзлюбил. В смысле, что она не вызвала у меня любви. Все показалось «удовлетворительным». Ничто не крушит впечатление от романа, но и ничто не вызывает восторга – ничего, кроме задумки как таковой. Будто компьютером написано – штампы, стандартные ходы, есть все, что считается крутым, нет ничего, что крутым не считается.
Перед нам футурустический приключенческий роман, написанный в жанре космической оперы в стиле телесериала. В отличие от других романов Рейнольдса здесь нет независимых сюжетных линий, которые постепенно объединяются. Здесь все попроще. Сюжет есть, но его вау-эффект не в необычных сюжетных ходах, а в эпичности. Это когда рэпер надевает на себя цепь из золота на десять килограммов, и считает себя крутым певцом – и конечно, находятся такие фанаты, которые именно на эту цепь и ведутся. Так и здесь, автор помещает среднего американца конца 20 века в декорации невероятно далекого будущего, и именно это невероятие далекости этого будущего и должно читателя впечатлить и заменить отсутствие вау в сюжете. Здесь есть все – приключения, любовь и верность, нападения и жертвы, моральны ориентиры и подонки.
Трудно не впечатлиться:
«Родилась я в доме с миллионом комнат, построенном на крохотной безвоздушной планете у границы империи света и торговли. Взрослые называли империю Золой Час по причине, которую я поняла не сразу".
Как же случилось, что мысли и устремления человека, родившегося в столь необычном месте через шесть МИЛЛИОНОВ лет после 20-го века, настолько совпадают с мыслями и устремлениями человека 20-го века?
Еще одна замена «вау» в сюжете – применение непонятных слов, чтобы читатель впечатлился. Вот скажут нам «пахидерм», и мы сразу такие: «О! Вау! Какая крутотень!». Приблизительно такого от нас ожидают автор и издатели?
Ну и конечно туман. Нужно напустить туману, и тогда фиг поймешь – автор че-т напутал или это ты дурак. Ни одно из воспоминаний персонажей не является фактом. Воспоминания как пряди для редактирования, воспоминания как удаленные места, воспоминания как прямые фальсификации. Правда неопределенная – для персонажей и для читателя. Это как если бы Агата Кристи писала, что в засыпанном снегом особняке собралось то ли два, то ли десять гостей. А может не в особняке, а в бассейне. И в таком духе развивала бы сюжет своего детектива.
Круто. Наверное.
Этический аспект редактирования и удаления сознания мы рассматриваем опять-таки с позиций человека конце 20-го века. Психологические последствия слияния воспоминаний и личностей, чтобы объединить все в некий опыт, тоже прописаны как-то стандартно. Машинные интеллекты, которые могут расколоться, а затем объединиться и объединить свои умы с другими машинами и даже пост-людьми, могли бы дать великолепный сюжет, а дают только рассуждения – рассуждения все того же человека 20-го века.
Поймите меня правильно. Я не говорю, что книга не хорошая. Наверное, хорошая. Просто не берет за живое. Не цепляет в виду кричащей схематичной картонности.
Автора хвалят за женские персонажи. Но я как-то подумал, что если бы мне не сказали, что эти персонажи – женщины, если бы какой-нибудь саботажник поменял в тексте местоимения, то эти персонажи сошли бы за мужские. Или роботные. В общем, никакие. Стандартные.
Автор имеет интересную особенность обильно комментировать голоса своих героев и передавать сюжетные ходы через эти комментарии. К этому нужно привыкнуть. Но это оригинально. Хоть что-то оригинально!
«Его голос был пронзительным, жидким звуком пения птиц, оркестрованным в человеческие звуки речи».
«Голос древнее древних цивилизаций, глубже времени, медленнее ледников».
«У него был грубый, кожистый голос, как будто его голосовые связки были оставлены высыхать на солнце».
Автор тоже имеет свой собственный, оригинальный голос:
«Остатком находящейся рядом сверхновой был мазок рубиново-красного цвета, тусклый до соболя на его свернутых краях».
«Когда-то я была девочкой, потом тысячей мужчин и женщин и их любовников».
«Он писал любовные письма так же, как писал смертные приговоры. Это было ни то, ни другое.
«Выражение ее лица было очень безмятежным».
Какой вывод? Я бы рекомендовал перечитать Стругацких или молодого Лукьяненко. Но если очень хочется, можно и «Дом солнц». Норм книжка на один раз.1109