Рецензия на книгу
А еще я танцую
Анн-Лор Бонду, Жан-Клод Мурлева
bastanall7 декабря 2019 г.Чем любовь отличается от убийства? Ничем. В обоих случаях вопрос один: что делать с телом?
Этот роман начинается со лжи, причём, врут оба и напропалую. Я тоже вру, используя в качестве названия эту шаловливую цитату: она распаляет воображение, но всю её иронию не постичь, пока не прочитаешь роман. Однако чувствую я себя прекрасно. Главные герои — Пьер-Мари и Аделина — тем более. Сколько и какой бы лжи они не нагородили, они чувствуют, что их отношения — особенные:
Так бывает, когда ты знакомишься с человеком и уже через пару минут сознаёшь, что это — твой человек.Общение с таким человеком способно исцелять. Вот о чём на самом деле эта книга: об исцелении душевных ран. Пьер-Мари и Аделина — главные герои, которым в личной жизни пришлось тяжело, и спонтанная переписка, общение, пусть и построенное на недомолвках, смогло утишить боль и сделать их счастливее. И при этом за всю книгу они ни разу не встретились, что поразительно. Герои только переписывались, между ними не было ничего физического кроме «буковок на экране» — и всё же они умудрились стать друг для друга самыми важными и незаменимыми.
А ещё это нетипичная история о любви. Даже сами герои называют себя второстепенными персонажами по жизни: любовь страстная и сумасшедшая была у других, а Пьер-Мари и Аделина — слишком РЕАЛЬНЫЕ и ЖИВЫЕ, чтобы потерять голову. Им лишь бы хиханьки да хахоньки, взаимные подколы, крепкая дружба и хрупкое доверие. Знающие, пожившие на свете люди даже назовут такие отношения идеальными — и будут правы. Вот только странно читать об этом целый роман. Я даже не знаю, с чем сравнить... Но вот, например, вам наверняка знакома история Ромео и Джульетты. А знаете ли вы, что у Джульетты был жених — граф Парис, а у Ромео до встречи с ней была возлюбленная — Розалина? Так вот, роман Мурлевы и Бонду — это как если бы Парис и Розалина жили в наше время и переписывались по электронной почте. И ведь действительно, почему второстепенные персонажи должны быть несчастны и забыты?
Мне страшно понравилось, что авторы играют на контрасте с типичными любовными романами. Но больше всего мне, конечно, понравилось, что главный герой — писатель, а главная героиня — вполне могла бы писателем стать. Относиться к себе как к персонажу — это про меня. Рассказывать другим истории из своей жизни так, будто пишешь роман, — это про меня. Писать письма — это про меня. А нет, стоп, это из другой оперы.В общем и целом тандем Мурлевы и Бонду — искромётный, смешной, тёплый и эмоциональный. Его даже почти-безэмоциональное чтение Броцкой не испортило. За день я нахохоталась на месяц вперёд (да, я проглотила книгу буквально за день, благо, было время слушать). А на трогательных и грустных моментах, думаю, пугала окружающих тем, что у меня глаза были на мокром месте. Я вообще очень эмоционально реагирую на хорошие истории, будь то книга или фильм, просто обычно этого никто не видит, но с приходом аудиокниг в мою жизнь стало больше странных моментов, когда окружающие не понимали, что меня так смешит или расстраивает, и заваливали вопросами. Зато я узнала, что нет лучше способа разрекламировать книгу, чем показать естественные эмоции во время её чтения (или прослушивания в моём случае). Так вот, эта книга — замечательная. В ней есть не только любовь и смех, в ней есть ещё кое-что: я буквально ощущала, какое удовольствие испытывали авторы, работая вместе над романом.
Интересно, как это происходило. Они запирались каждый у себя дома и перебрасывались колкостями по электронной почте? А потом собрали письма в роман и издали? Так или иначе, повеселились они знатно, выбирая нижнее бельё для свидания Аделины и придумывая тактичную отмазку для Пьера-Мари, желающего отвязаться от жрицы любви (сильно подозреваю, что в случае той женщины «жрица» может быть процессом). Да и сами Бонду с Мурлева — интересные личности: они не только писатели, но ещё и актёры. Вообще-то я по опыту знаю, насколько эти профессии близки, поэтому в такой разносторонности нет ничего удивительного. Но знание того, что они актёры, привносит интересные идеи в представление о том, как писался роман: может быть, они запирались в одной комнате и разыгрывали его по ролям? Но кто же из них двоих тогда играл ту жрицу?.. Ладно, ладно, не буду включать воображение. И так всю ночь ворочалась, потому что мне снились диалоги главных героев. Узнав (и проворочавшись всю ночь), кем были авторы, я ещё сильнее пожалела, что слушала книгу в исполнении Леонтины Броцкой, но кто знает? Может быть, эта книга оказалась бы непосильной даже для самого артистичного профессионала? Читает Броцкая неплохо — но именно читает, убивая всю РЕАЛЬНОСТЬ и ЖИВОСТЬ героев. Их переписка со временем набирает эмоциональность и становится более интеллектуальной, то есть — всё более и более сложной, то есть — загвоздка может быть в том, что это переписка, Броцкая же просто делала своё чтецкое дело… Но чего уж теперь. Настолько замечательную, весёлую и живую книгу не испортить сухим исполнением.
И кстати, витает, витает в книге какой-то фривольный французский дух. Я не смогу точно определить, в чём именно это выражается, у меня нет ни одного знакомого француза, а французские фильмы и литературу редко удостаиваю вниманием, поэтому слабо представляю себе культуру и нравы этой страны. Но одна девушка, несколько лет прожившая во Франции, говорит, что в отношениях с другими людьми французы руководствуются одним единственным правилом: «Ты можешь спать с кем угодно и как угодно, главное, чтобы об этом никто не знал — если это, конечно, не твой супруг». Так что по натуре французы могут быть теми ещё развратниками, но перед другими держат марку. А вот Мурлева с Бонду приоткрывают завесу над характером своих соотечественников, жирно намекая, что в каждом стереотипе есть доля истины.Итак, это замечательный, совершенно французский роман, в котором есть много смешного и грустного, в котором под легкомыслием прячутся глубокие душевные раны, и где авторы играют с нами, интригуя до смерти, в настоящие постмодернистские игры, хотя и делают вид, будто это роман о любви. Под постмодернизмом в данном случае я подразумеваю всего лишь отношение к жизни как к тексту, а к себе как к персонажам, неизбывную иронию и некоторую интертекстуальность. Чтобы не заканчивать на этой пугающей ноте, вот вам напоследок несколько причин считать, что жизнь прекрасна:
От Аделины:
«Сейчас я задам вам задачку, и попробуйте-ка с ней справиться. Итак: приведите мне десять причин считать, что жизнь прекрасна.
Хотя бы десять — на сегодня хватит. Ваша миссия будет заключаться в том, чтобы поднять мне настроение после вчерашней вечеринки, завершившейся позорным фиаско. Хотя нет, подождите, я несправедлива. Согласна на девять причин, потому что первую могу назвать сама: дружить с вами и наслаждаться вашими письмами.»От Пьера-Мари:
«Первая, напомню, заключалась в том, что мы с вами подружились (это ваши слова!), а вторая — в том, что вам в этой жизни еще предстоит пару сотен раз надорвать живот от смеха (кстати, я никогда не обещал, что буду смешить вас лично, — с моей стороны это было бы бахвальством!). Третья — это снег. Вы просыпаетесь утром, смотрите за окно, а там — белым-бело: белые дома, или тротуары, или деревья, или кровли заводских зданий — неважно. Итак, одна из причин верить, что жизнь прекрасна, состоит в возможности однажды утром сообщить тому или той, кто еще не встал с постели, или хотя бы самому себе, если больше некому, эту новость, умещающуюся в два коротких слова: “Снег пошел”».
...
«У меня бывают минуты одиночества, но наличие близких людей — это важно.
Ладно, постараюсь отыскать более убедительное доказательство номер четыре».
...
«И вот, стоило мне увидеть в почтовом ящике ваше имя, как сердце подпрыгнуло в груди. Спасибо, что сделали первый шаг к примирению. Сам я с каждым днем трусил все больше и больше. Кстати, вот вам ещё причина, по-моему пятая, считать, что жизнь прекрасна: она даёт возможность найти то, что вроде бы потерял».
...
«И в самом-самом конце — новости от моего мерзкого кота. Он где-то шлялся пять ночей и заявился только сегодня — голодный, отощавший и грязный. По-моему, он куда-то залез и не мог выбраться назад. Не знаю, как он, но я ему обрадовался. Кстати, вот еще одна причина верить, что жизнь — не такая уж скверная штука. Пятая причина, если помните, заключалась в том, что ты находишь то, что считал потерянным. Шестую сформулируем следующим образом: хорошо найти того, кого считал потерянным. Например кота».
...
«По-моему, я нашел седьмой довод в пользу того, что жизнь прекрасна. Разве это не здорово — под бормотанье радио не торопясь готовить еду для тех, кого любишь?»
...
«Кстати, вот вам десятая причина считать, что жизнь прекрасна: волноваться, собираясь на свидание».30567