Рецензия на книгу

• 

  tall_tale6 декабря 2019 г.

  Вот, значица, погляди на вольную казацкую жизнь

  Эх, хочется сказать: “Села я, знаете ли, Гоголя перечитывать, потому что страсть, как его люблю!”, но нет. Все прозаичнее. Не читала я никогда Гоголя, и в школе мимо классики пролетела аки фанера над Парижем (вот такой у меня был бунт в подростковом возрасте). Поэтому знакомство с оригинальными текстами Николая Васильевича случилось спустя семь лет после окончания 11 класса, и спустя три года после выпуска из гуманитарного университета. Да не по дикому необузданному желанию, а в попытке наверстать упущенное, ведь классика же, нетленка, а я неученая. Непорядок.

  Вот и села я этот непорядок исправлять. И чуть зубки то себе не пообломала.

  Гоголь оказался не моим писателем. И по стилистике, и по сюжетной составляющей. Не было мне ни смешно, ни страшно от повестей из сборника "Вечера на хуторе близ Диканьки", ничто меня не задело в сборнике "Миргород".

  С сожалением могу только отметить, что было скучно. Хотя читалось быстро, не смотря на усложненный, устаревший русский язык с вкраплениями украинизмов. А "Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" читала уже на остатках силы воли, потому что ну не бросать же книжку за 47 страниц до конца.

  Вечера на хуторе близ Диканьки

  Мне понравилось, как Гоголь вводит читателя в текст. Его предисловия от лица пасечника — потрясающи. Это же касается и разрушения четвертой стены:
  

  
  Да, вот было и позабыл самое главное: как будете, господа, ехать ко мне, то прямехонько берите путь по столбовой дороге на Диканьку. Я нарочно и выставил ее на первом листке, чтобы скорее добрались до нашего хутора.
  
  Однако ж что я, в самом деле, разболтался?.. Приезжайте только, приезжайте поскорее; а накормим так, что будете рассказывать и встречному и поперечному.

  Спустя столько лет работает, конечно, не так, как хотел Николай Васильевич, но все равно работает. Я бы проехалась по столбовой дороге в старую Диканьку.

  В повести "Сорочинская ярмарка" уж слишком быстро родилась между Параской и Грицко любовь неимоверная, аж до гроба. А в "Майской ночи, или Утопленнице", наоборот, долгое вступление, но потрясающая история самой утопленницы и описание сна Левко. Раз на раз, в общем, не приходится. Но у меня любви не случилось и чего-то прям очень запоминающегося я в сборнике не нашла. Кроме, разве что, Ивана Федоровича Шпонька. В череде мистики, которая мне, иногда, казалась ну совсем уж бредовой ("Пропавшая грамота", например) вдруг появился харизматичный мужичонка, не знающий, что делать с женой в свои приличные года:
  

  
  — Слушай, Иван Федорович! я хочу поговорить с тобой сурьезно. Ведь тебе, слава богу, тридцать осьмой год. Чин ты уже имеешь хороший. Пора подумать и об детях! Тебе непременно нужна жена…
  — Как, тетушка! — вскричал, испугавшись, Иван Федорович. — Как жена! Нет-с,тетушка, сделайте милость… Вы совершенно в стыд меня приводите… я никогда не был женат… Я совершенно не знаю, что с нею делать!

  Миргород

  Это сборник уже посерьезнее. Тут тебя под белы рученьки приводят на Запорожскую Сечь и говорят: «Вот, значица, погляди на вольную казацкую жизнь и на махание шашкой."
  Конечно, есть и другие повести в этом сборнике, но "Тарас Бульба" перекрывает их все. Так у меня от него горело... словами не передать.

  Весь сюжет можно вместить в две цитаты:
  

  
  – Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам?
  – Негде погулять, – отвечал кошевой, вынувши изо рта маленькую трубку и сплюнув на сторону.
  – Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.
  – Не можно ни в Турещину, ни в Татарву, – отвечал кошевой, взявши опять хладнокровно в рот свою трубку.
  – Как не можно?
  – Так. Мы обещали султану мир.
  – Да ведь он бусурмен: и бог и Святое писание велит бить бусурменов.
  – Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть, и можно было бы; а теперь нет, не можно.
  – Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а ты говоришь – не имеем права; а ты говоришь – не нужно идти запорожцам.
  – Ну, уж не следует так.
  – Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
  
  Слышал он только, что был пир, сильный, шумный пир: вся перебита вдребезги посуда; нигде не осталось вина ни капли, расхитили гости и слуги все дорогие кубки и сосуды, – и смутный стоит хозяин дома, думая: «Лучше б и не было того пира».

  Хотелось влезть в книгу и надавать батьке по щекам. Уж слишком все описанное противоречит моим современным представлениям о жизни. Так как о повести "Тарас Бульба" я знала только, что Андрия убьют за предательство, то для меня до конца сохранялась интрига и мне хотелось верить, что закончиться история осознанием Бульбы. Но не срослось, конечно. Другое время, другая мораль. Все логично, но эмоции били через край.

  Перечитываю рецензию свою и делаю вывод: все-таки мне больше понравилось, чем нет. Эмоциональненько прошло чтение, пусть под конец я и сдулась. Поэтому поставлю четыре звезды и не буду выпендриваться. Тем более, вот что умел Гоголь, так это описывать жизнь простых людей. Атмосфера при чтении осязаемая. Вся эта утварь, словечки, вареники, имена. Круто, очень круто.
  

  
  Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру;
  
  В то время вошла старушка, низенькая, совершенный кофейник в чепчике;
  
  В самом деле, она была жалка, как всякая женщина того удалого века. Она миг только жила любовью, только в первую горячку страсти, в первую горячку юности, – и уже суровый прельститель ее покидал ее для сабли, для товарищей, для бражничества. Она видела мужа в год два-три дня, и потом несколько лет о нем не бывало слуху. Да и когда виделась с ним, когда они жили вместе, что за жизнь ее была? Она терпела оскорбления, даже побои; она видела из милости только оказываемые ласки, она была какое-то странное существо в этом сборище безженных рыцарей, на которых разгульное Запорожье набрасывало суровый колорит свой.

  7

  317