Рецензия на книгу

• 

  Sukhnev3 декабря 2019 г.

  постыдное это дело – выигрывать войну.

  Невыносимая боль, обжигающая нутро и разъедающая душу. Боль от которой нельзя избавиться, и которая на всю жизнь останется в тебе кровоточащими шрамами.

  Эта боль – быть свидетелем упадка своего народа, наблюдая каждый день его низость и аморальность, осознавая всю второсортность своих соотечественников.

  Эта боль – ежедневно смотреть в глаза победителям, пользующим твоих мужчин и женщин, словно-то последние шлюхи.

  Тяжелейшая книга о том, как побеждённые, вступив в ряды союзников, становятся победителями.

  Те самые побеждённые, кому «выпала честь проиграть войну таким любезным, красивым, элегантным, добрым и щедрым американским солдатам. Этой христианской армии, карающей грешников, которая пришла наказать плохих и воздать хорошим, вытащив из греха людей и народы».

  Однако чего касались эти прекрасные, любезные и элегантные солдаты, непременно разлагалось и гнило. Своей добротой они занесли в Неаполь чуму.

  
  Чума была в их сострадании, их доброе отношение пробудило в неаполитанцах низость». Достоинство, которое неаполитанцы пронесли через всю войну, вмиг превратилось в шкурничество и лизоблюдство, в разврат и похоть. Женщины продавали своих детей в рабство марокканцам, а сами ложились в постель к неграм. Тысячи проституирующих мальчиков и девочек заполонили улицы Неаполя, тем самым сбивая на себя цену. Предложений было настолько много, что детишкам приходилось отдавать своё тело фактически за бесценок. «Белые приносили мало дохода – белые стоили дёшево», «Чёрные (американские солдаты) приносили много – поэтому были дорогостоящим предметом
  Чуме я предпочёл бы войну

  В Неаполь стекались победители. Это были, вдохновлённые идеями Маркса, Ленина и Сталина, тысячи гомосексуалистов со всего мира. Они шли на врага с идеей гомосексуального марксизма – коммунизмом, который строили занимаясь педерастией. Их ряды пополнялись сотнями доведённых до отчаяния юнцов, продовавших свои тела за кусок хлеба. Коммунистическая армия росла. Теперь её было не остановить.

  
  Это вы (американцы) сделали из наших педерастов героев. Вы сделали их победителями. А я всего лишь итальянский солдат, I am bastard, I am son of a bitch, I am dirty Italian officer, и горжусь этим

  В этом мире в одночасье не осталось ничего светлого и свобода воняла одинаково с рабством. Вся Европа превратилась в кусок смердящего мяса. И только Феб. О, дивный Феб! Хранил в себе частичку доброты. Этот пёс стал единственным верным существом на всём белом свете, стал поддержкой, когда все вокруг отвернулись. Да, Феб для меня – всего лишь собака со страниц романа. Но я готов петь оду его поступкам. И если вы когда-нибудь разочаруетесь в обществе, взгляните на своего пса. Своей преданностью он подарит вам надежду.

  Закончить рецензию этой книги можно, наверное, только перенеся в неё авторский конец. Это прекрасное великолепие грязи и боли, резкости и патриотизма.

  
  Там, внизу, куда доставал глаз, тысячи и тысячи трупов устилали землю. Эти мертвые были бы только гниющим мясом, если бы не было среди них пожертвовавших собой ради нас, ради спасения мира, ради того, чтобы всем, виновным и невинным, побежденным и победителям, выжившим в те годы среди крови и слез, не приходилось стыдиться быть людьми. Cреди этих тысяч и тысяч мертвых точно был труп нового Христа. Что случилось бы с миром, со всеми нами, если бы среди стольких мертвых не нашлось ни одного Христа?
  – А зачем нужен еще один Христос? – сказал Джимми. – Христос уже спас мир однажды, раз и навсегда.
  – Э, Джимми, почему ты не хочешь понять, что все эти мертвые были бы бесполезными, если бы среди них не оказалось Христа? Почему ты не хочешь понять, что среди всех умерших есть, наверное, много тысяч Иисусов? Неправда, что Христос спас мир раз и навсегда, и ты это знаешь. Христос умер, чтобы научить нас, что каждый может стать Христом, каждый человек может спасти мир своей жертвой. Смерть Христа была бы бесполезной, если бы после него каждый человек не мог стать Христом и спасти мир.
  – Человек – не больше, чем человек, – сказал Джимми.
  – О, Джимми, почему ты не хочешь понять, что совсем необязательно быть Сыном Божьим, воскреснуть из мертвых на третий день, сидеть по правую руку от Бога-Отца, чтобы стать Христом? Эти тысячи и тысячи мертвых, Джимми, это они спасли мир.
  – Ты слишком большое значение придаешь мертвым, – сказал Джимми. – Только живой человек чего-то стоит. Мертвый – не более чем мертвый.
  – У нас в Европе, – сказал я, – чего-то стоят только мертвые.
  – Я устал жить среди мертвых, – сказал Джимми, – и рад возвращению домой, в Америку, к живым людям. Почему бы и тебе не поехать в Америку? Ты живой человек, а Америка – богатая и счастливая страна.
  – Я знаю, Джимми, Америка богатая и счастливая страна. Но я не поеду, я останусь здесь. Я не подонок, Джимми. И потом, нищета, голод, страх и надежда – прекрасные вещи. Прекрасней, чем богатство и счастье.
  – Европа – куча мусора, бедная побежденная страна, – сказал Джим, – поехали с нами. Америка – свободный край.
  – Я не могу оставить моих мертвых, Джимми. Ваших мертвых вы отвезете в Америку. Каждый день в Америку отходят пароходы с мертвыми. Все покойники богатые, счастливые и свободные. А мои мертвые не могут оплатить билет до Америки, они очень бедны. Они никогда не узнают, что такое богатство, счастье и свобода. Они жили все время в рабстве. Всегда страдали от голода и страха. Они останутся рабами навсегда, всегда будут страдать от голода и страха, даже мертвые. Это их судьба, Джимми. Если бы ты знал, что среди них, этих несчастных мертвецов лежит Христос, ты покинул бы его?
  – Не хочешь ли ты сказать, что Христос тоже проиграл войну?
  – Постыдное это дело – выиграть войну, – тихо сказал я

  5

  730