Рецензия на книгу

• 

  Kur_sor29 ноября 2019 г.

  На первый взгляд, сюжет произведения довольно прост: как и во всякой антиутопии (оговорюсь сразу, несоциальной антиутопии), опасность приходит извне. Из космоса или из океана - разница не играет роли: в обоих случаях "оно" приходит из малоизведанной территории. "Оно" Кинга прячется в канализации - мы же гуляем по бульварам, а не по лабиринтам вдоль труб, проложенных под землей, не правда ли? Такова природа страха, человек боится неизвестного. Немного отвлекусь: клоун Кинга страшен главным образом не потому, что он отрицательный персонаж, а потому, что он оборотень: клоун должен быть хорошим, добрым, смешным, но его наружность не соответствует сути, и пугает как раз это несоответствие. По этой же причине возник мотив сначала оживших манекенов (должен быть послушным, но действует по собственной воле), затем, с развитием прогресса, мотив выходящих из-под контроля роботов. Именно из этого следуют три закона робототехники Азимова - но тем не менее, законы и существуют, чтобы их нарушать, а фантастика - для проведения мысленных экспериментов с такими нарушениями законов. К чему я веду - к тому, что у Шетцинга тоже есть мотив выхода из-под контроля ранее послушного подводного мира.

  Пойдем далее, это неизвестное, страшное для нас "оно", всегда имеет причину для существования и/или появления в конкретный момент. И если у Кинга это "оно" является воплощением неблагополучия, я бы сказала, отсутствия доброты и внимания друг к другу жителей городка, то в антиутопиях "оно", как правило, несет возмездие за что-либо. Вообще, даже если брать научную фантастику, это возмездие само по себе не всегда обосновано. Достаточно вспомнить заглушаемые муки совести главного героя в "Солярисе" и "Хари", которая потом ему является, вновь и вновь производимая Океаном из его мыслей. Там Океан походил на ребенка, открывшего для себя новую игрушку, и вовсе не имел цели сводить с ума команду корабля, здесь, у Шетцинга, напротив, океан целенаправленно выступает против человека.

  Кто же дестабилизатор - человек или ирр, неведомое доселе весьма компанейское существо из океана? Очевидно, что исходным агрессором стал человек, бездумно засоряющий океан сонарами и радиоактивными отходами. На секунду отвлекусь и скажу, что при все подробностях описания океанических цепочек обмена веществ, симбионтов, паразитов, Шетцинг оставил большой пробел, промолчав о том, как деятельность человека сказывалась на ирр. Вопрос этот возникает еще и потому, что средство против ирр, в конце концов разработанное ЦРУ, основывалось на добавлении в феромон, призывающий ирр к слиянию и обмену информацией, радиоактивного изотопа, который те не замечали, не могли ликвидировать и сразу гибли. Каким образом ирр узнали, что что-то неладно в море - не внешне неладно, а портит какую-то их симбиотическую или пищевую цепочку, если являясь сами живой информацией, они, по идее, должны гибнуть при малейших органических неполадках, мне непонятно. С другой стороны, уничтожение некоей информации - тоже информация, а значит, информация со знаком минус всего лишь еще одни данные, не несущие гибель.

  За чтением этой книги невозможно не вспомнить "Солярис" Лема, хотя бы по той причине, что его океан тоже мыслил, и мыслил насквозь. Но попроси меня кто-нибудь оставить первенство за какой-либо из этих двух книг - пожалуй, я спасую. Сюжет Лема, как ни крути, менее сложен, и несет совсем иную мораль, но и обогнать "Солярис" "Стая" не может (хотя бы потому, что рыба плывет с меньшей скоростью, чем летит планета): слог у Шетцинга на протяжении всего романа разнится, роман рассыпается на отдельные куски, и как цельное художественное произведение его лучше не рассматривать вообще. Шетцинг пытается следовать правде жизни, выписывая отношения между персонажами, особенно хорошо ему удаются неопределенности (вы заметили, да? Весь роман в целом - о неопределенности): неопределенность и дистанция между Йохансоном и Лунд, то же самое между Эневеком и Уивер, да и сам Эневек почти всю жизнь мучается неопределенностью дома. Мне было бы не в чем упрекнуть автора, если бы он не свел к концу кульминации разных сюжетных линий. В жизни не бывает такого слишком большого совпадения всего. Слишком велика неестественность стечения обстоятельств в самом конце.

  И кажется, вдобавок ко всему, что там играет Ли в свободное от выкриков угроз жизни окружающим время - Малера, Дебюсси, Шопена, Шуберта? - лавры тех, кто наподобие Мураками может свободно и органично вплетать в текст произведения музыку, явно не дают покоя Шетцингу...

  5

  130