Рецензия на книгу

• 

  KustMoshevelnika24 ноября 2019 г.

  Правительство мертворожденное, «от него веет случайностью и противоречиями».

  Монументальная работа, в которую приходилось с жадностью вчитывался, будто в фронтовые сводки под окном. На какие только стройки-перестройки века не бросали нашего человека, вокруг него всегда развивался мир духовный и материальный, а он, забившись рыльцем в канаву устойчивых традиций, не поспевал за изменениями. А царская семья, двор, члены правительства, черная сотня - тысячи человек не могли отказаться от своей веры в средневековый догмат о божественном происхождении царской власти. Их архаичная убежденность не позволяла России меняться, до последнего все эти люди сопротивлялись политическому развитию страны. Они раз за разом отметали все умеренные эволюционные сценарии. Раз за разом опушенная голова обманутого русского человека поднималась, чтобы примкнуть ушами и сердцем к сладким обещаниям революции. И тогда происходит взрыв.

  
  «Ход исторического прогресса неудержим. Идея гражданской свободы восторжествует если не путем реформы, то путем революции. Но в последнем случае она возродится из пепла ниспровергнутого тысячелетнего прошлого. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, все сметет, все повергнет в прах»
  

  Для меня было открытием с каким административным размахом жила Россия с ненавистью к евреям...

  
  Именно Николай I стал инициатором серии антиеврейских законов в Российской империи, он же ввел понятие черты оседлости: евреям разрешалось жить только в западных и юго-западных губерниях империи (то есть на территории современных Белоруссии, Молдавии, Литвы, Польши и части Украины), но запрещалось жить в сельской местности и крупных городах. В 1826 году евреи были выселены из Петербурга. На следующий год было принято решение выселить евреев из Киева (при том что Киевская губерния входила в черту оседлости), позже им было запрещено жить в Ялте, Севастополе и Николаеве. В 1835 году было принято Положение о евреях – закон, который окончательно закреплял за ними статус пораженного в правах народа. Николай I запретил ношение еврейской одежды. А также ввел рекрутирование в армию евреев не с 18-летнего возраста, как остальных подданных, а с 12-летнего. Наконец, при нем все евреи были разделены на «полезных» и «бесполезных», которых надо было привлечь к «полезному труду». «Бесполезными» считались, к примеру, торговцы.
  

  История не циклична, но иногда так хочется провести параллели с сегодняшними событиями...

  
  Дурново дает Герасимову отмашку: можно начинать массовые аресты. Тот счастлив: в воспоминаниях он с гордостью пишет, что на самом деле начал готовиться к репрессиям сразу после манифеста 17 октября. В первый же день в Петербурге арестовано 350 человек, на следующий день 400. Арестовывают в том числе людей случайных – например, забирают в тюрьму 24-летнего адвоката Александра Керенского, который пока не имеет никакого отношения к революционерам (он хотел вступить в Боевую организацию эсеров – но его не взяли).
  
  К примеру, в Госдуму от Москвы баллотируется известный адвокат Василий Маклаков. В своем выступлении он рассказывает о достижениях кадетов в первой Думе и употребляет местоимение «мы». «Кто это мы? – прерывает его речь полицейский. «Я и мои единомышленники», – отвечает Маклаков. «Я запрещаю говорить мы, – продолжает пристав, – вы говорите о кадетах, а это партия преступная, о ней говорить нельзя». – «Хорошо, вместо "мы" я буду говорить "они"». Публика смеется. Тактика
  
  Российская пресса трубит об эпидемии самоубийств и внутри страны, особенно среди гимназистов. Самый дешевый и популярный способ – отравление уксусом. Количество суицидов резко растет по мере того, как сворачивается политический процесс и нарастает чувство безысходности. Раньше молодежь была увлечена политикой и революцией, теперь она не может примириться с крушением всех своих надежд и с возвратом старых порядков. Во многих газетах возникает рубрика «Самоубийства».
  
  Чтобы доказать Николаю, что Дума вообще не нужна, Дубровин постоянно посылает к нему делегации правильных «русских людей». Одно из таких паломничеств – из Царицына – возглавляет монах Илиодор, его одновременно рекомендуют и Союз русского народа, и Григорий Распутин. Илиодора вызывают на собеседование в МВД – он и там читает проповедь о том, что игра с Государственной думой опасна, что ее надо уничтожить (причем всех депутатов-социалистов – физически) и твердо держаться старого догмата о божественном происхождении царской власти.
  

  Мне, как студенту-политологу, интересно заполнить пробелы политического следствия из туманных причиностей по воли случая, которые не обьяснить обьективно-историческими процессами. Например...

  
  "Главным моральным благом для любого, считает автор записки, является свобода. «Человек всегда стремится к свободе», и именно стремление к свободе – наиболее древнее, традиционное состояние человека. Как раз самодержавие, как и любая другая форма государственности, – это что-то новое, сравнительно недавнее изобретение. А борьба за свободу существовала всегда – с самых древних времен."
  Эта мысль – абсолютно новая для императора. В картине мира Николая II, которую ему привил Победоносцев, самодержавие – это изобретение Бога, оно превыше всего, сам Бог сделал его царем. Теория, изложенная в записке, отличается от концепции Победоносцева так же, как учение Дарвина об эволюции от веры в божественное сотворение мира.
  

  Краткая зарисовка отвечающая на вопрос: "Мог ли царь удержать власть?"

  
  Весь вечер командующий Северным фронтом генерал Рузский, с телеграммами Алексеева в руках, беседует с императором, убеждая согласиться на правительство народного доверия. Рузский пытается уговорить императора пойти на уступки Комитету и «сдаться на милость победителя». Однако тот по-прежнему ничего и слышать не хочет.
  Генерал выходит из себя и прямо говорит, что Николай сам довел страну до такого положения, прежде всего приблизив к себе Распутина. Император и его ближайшее окружение шокированы такой дерзостью. Адмирал Нилов, пораженный разговором, запирается в своем купе на сутки. Он считает, что император должен разжаловать Рузского, арестовать и расстрелять, поставив на его место лояльного человека, – и все наладится."
  

  1917 год – это родовая травма российского общества. Даже сто лет спустя средний класс неосознанно ждет, что события могут повториться. Начало XXI века не похоже на начало ХХ века: российское общество несравнимо более образованно и благополучно, чем сто лет назад. Тем не менее психологическая травма так просто не проходит. Опыт Гражданской войны и последующего террора заставляет новые поколения россиян вновь и вновь задавать себе вопросы: не пора ли уезжать? Не будет ли потом слишком поздно?
  Как и сто лет назад, сегодня многие разделяют ценности черной сотни, другие – оправдывают репрессии и «красный террор». Для них отъезд несогласных – это избавление от балласта, которое пойдет стране на пользу. И сейчас разные части российского общества продолжают воевать и друг с другом, и со своими историческими предшественниками.
  Для страны в целом – это трагедия. Вымывание интеллектуальной и деловой элиты ослабляет ее. Примирения с историей в России не произошло, травмы не вылечены, комплексы не изжиты. Сама по себе российская история – это болезнь, которая на каждом шагу дает о себе знать. Мы больны своей историей. Я не хочу умереть от этой болезни.

  3

  1,6K