Рецензия на книгу

• 

  BlueFlames6 ноября 2019 г.

  Обыкновенная трагедия и необыкновенный пингвин

  Родители автора этой книги родились в разных точках Британской Империи, и вся его семья была раскидана по миру. Письма и визиты родственников и рассказы родителей вызывали у него желание самому отправиться на поиски приключений, желательно туда, где никто из его родных ещё не бывал. Выбор Тома пал на Южную Америку, и в 12 лет он принялся учить испанский язык. Возможность осуществить свои мечты подвернулась ему 10 лет спустя, когда он увидел в газете объявление аргентинской школы-пансиона, которой требовался британский сотрудник. Школа была основана в 1898 году для детей британцев, которые жили в Аргентине. В 1970-е годы большинство учеников было из испаноязычных семей и учились по аргентинской системе образования, но около 20% по-прежнему занимались по британской системе, и для них школа нанимала преподавателей из Соединённого Королевства.

  Откликнувшись на объявление, Митчелл не сомневался, что его наймут, учитывая обстановку в стране. Во-первых, там царила гиперинфляция. Пережив Перестройку, я думала, что я вполне знакома с этим явлением, но оказалось, что в Аргентине в 1975 году всё было ещё сложнее. По приезду, автору выдали авансом месячную зарплату в полтора миллиона пеcо и сказали потратить все деньги в тот же день, потому что на следующий день цены будут уже совсем другими. Как потом убедился Митчелл, цены в Аргентине могли меняться и в течение дня. Поэтому, получив свои миллионы, его новые коллеги устремлялись по магазинам, сметая с прилавков всё, что им попадалось им на глаза, а потом публиковали списки, у кого что есть, и совершали бартерный обмен на то, что им действительно могло пригодиться.

  Однако инфляция была не худшим, с чем приходилось сталкиваться аргентинцам в те годы, ибо не только экономическая, но и политическая ситуация в стране представляла из себя полный хаос. Политические фракции боролись друг с другом не в парламенте или в пресссе, а на улицах городов, при помощи огнестрельного оружия и взрывчатки, что в городских условиях естественно приводило к большому количеству случайных жертв. Как пишет Митчелл, каждое утро газеты публиковали длинные списки людей, убитых накануне. Кровавый военный переворот ожидался со дня на день, и дела в стране шли так плохо, что большинство населения не видело другого выхода из положения.

  Все в один голос уверяли автора, что в такой ситуации ни один человек в здравом уме не отправится работать в Аргентину, но, по словам Митчелла, «это, конечно, было именно то, что я хотел услышать, и весь призыв к действию, который был мне нужен»:

  
  Я поехал в Южную Америку главным образом, чтобы встретиться с людьми, исследовать места и увидеть животных, крайне отличавшихся от тех, которые я знал. Выросший посреди плодородных полей и лесистых холмов Сассекса, я стремился изведать разреженный воздух на горных высотах могучих Анд, огромные безлюдные равнины Патагонии, дикую природу Огненной Земли с её заснеженными сосновыми лесами, и сухие, носимые ветром пески Атакамы... Я жаждал вырваться из безопасной, упорядоченной надёжности тихой сельской Англии и по-настоящему брать ответственность за свои решения. Я хотел найти свою незаезженную дорогу и посмотреть, куда она приведёт. Если всегда есть коровы в поле, куры в сарае и обед на столе, где тогда вызов и азарт? Я хотел попутешествовать третьим классом и пожить какое-то время без благ цивилизации, чтобы узнать, что мне подкинет судьба, если только предоставить ей такой шанс.

  Короче, автор отправился на поиски приключений. Он собирался жить и работать в пансионе, а в каникулы путешествовать по Южной Америке. Поначалу его жизнь на новом месте складывалась именно так, как он планировал, но однажды, прогуливаясь по океанскому побережью в Уругвае, он обнаружил пляж, покрытый тысячами мёртвых пингвинов, облепленных нефтью, и среди этой груды трупов одного живого пингвина, тоже испачканного нефтью, но с чистыми глазами и ртом и слабо бьющего крыльями, словно он пытался стряхнуть неведомую тягучую жидкость. Т. е. этот пингвин, один из нескольких тысяч, сообразил закрыть глаза, как только он почувствовал, что что-то не так, и не пытался почистить перья клювом, как обычно. И хотя всё его тело было покрыто нефтью, он не собирался сдаваться.

  Он и дальше продолжал демонстрировать характер и смекалку. Когда Митчелл решил попробовать его отмыть, пингвин поначалу сопротивлялся изо всех сил и таки-умудрился так его клюнуть, что у него на всю жизнь остался шрам на пальце, но как только Митчелл смыл с него первую грязную воду, пингвин тут же успокоился и дальше терпеливо стоял на месте, расставив крылья, пока автор втирал ему в перья моющие средства и сливочное масло.

  Когда Митчел отнёс вымытого пингвина на чистый пляж, его ожидал ещё один сюрприз. Пингвин отказался его покинуть, и сколько автор ни побуждал его вернуться в родную стихию, он упрямо поворачивался и шёл вслед за ним в город. Причём Митчелл ещё не успел ничем его покормить (от предложенных ему сардин пингвин отказался).

  В результате автору ничего не оставалось, как взять пингвина с собой. Митчелл тогда читал только что вышедший роман «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха в испанском переводе, в котором главного героя назвали Хуан Салвадор, и он решил назвать своего нового питомца в честь пернатого литературного персонажа, также отличавшегося умом, индивидуальностью и характером. Потом аргентинские коллеги объяснили ему, что пингвина надо переименовать из Хуана Салвадора (спасителя) в Хуана Салвадо (спасённого).

  Да, никто не возражал, чтобы Митчелл держал пингвина на террассе на втором этаже дома, в котором он жил. Наоборот, пингвин скоро стал любимцем и учеников, и сотрудников школы. К нему то и дело приходили посетители и по одному, и группами. Поначалу Митчелл пытался ограничивать количество гостей, но он быстро понял, что Хуану нравилось быть в центре внимания и что никакая компания не была для него слишком большой. Это неудивительно, учитывая, что, как выяснил автор, в природе эти птицы живут большими колониями и всё время общаются друг с другом. Интересно, что Хуан сразу распространил своё доверие на всех представителей вида своего спасителя, и он всегда восторженно встречал всех посетителей, даже, когда он был сыт. (Мне также было интересно узнать, что в природе Магеллановы пингвины питаются шпротами, которые очень распространены у восточного берега Аргентины и стоят там очень дёшево на рынке (сырые, естественно).)

  Митчелл считал, что Хуан привлекал к себе людей своим характером, в том числе умением слушать, поскольку его гости нередко делились с ним своими мыслями, переживаниями и даже сплетнями. Автор полагает, что животные понимают больше, чем мы подозреваем, но я думаю, что тут дело в другом. Во-первых, сейчас есть много свидетельств терапевтического воздействия животных на человека. Известно, что общение и физический контакт с животными благотворно влияет на здоровье и настроение человека. Во-вторых, многие животные могут чувствовать эмоции окружающих, в том числе людей, благодаря способности чуять феромоны, и сопереживать им. Правда, последнее обычно происходит между животным и близким к нему животным или человеком, но, возможно, что столь общительные животные, как Магеллановы пингвины, способны так реагировать с большим количеством людей. (Митчелл считал, что пингвины лишены обоняния, но на самом деле это не так.)

  Но, конечно, немалую роль сыграла личность самого Хуана. Много лет спустя Том Митчелл вновь посетил Аргентину и зашёл в образованный с тех пор центр по реабилитации пингвинов, пострадавших от разливов нефти. Его удивило, что всех пингвинов там всё время принудительно кормили, запихивая рыбины так глубоко им в горло, что они не могли их выплюнуть, так что им не оставалось ничего другого, как их проглотить. С Хуаном Салвадо Митчеллу пришлось так сделать только с первой шпротой. Как только Хуан проглотил одну, он понял, что, хотя эта «штука» не плавает, это точно такая же еда, и потом он уже сам хватал предложенную ему рыбу.

  Я также читала раньше книгу сотрудницы Аквариума Новой Англии Дайэн деНаполи о том, как она вместе с добровольцами из разных стран помогала отмыть тысячи пингвинов, пострадавших от разлива нефти у берегов Южной Африки в 2000 году. Ввиду количества пострадавших пингвинов, птицам пришлось провести в реабилитационном центре 2-3 месяца, и бОльшую часть этого времени добровольцам приходилось принудительно кормить почти всех пингвинов, за исключением неоперившихся пингвинят, которые ещё не привыкли ловить рыбу под водой. Можно было бы ожидать, что взрослые пингвины вспомнят, как их кормили в детстве, но даже пингвинам, побывавшим в этом центре после аналогичной экологической катастрофы за два года до того, понадобилось достаточно времени, чтобы начать опять принимать у людей рыбу. Потом и большинство остальных пингвинов научилось этому, глядя на них. Контраст с Хуаном Салвадо, у которого не было ни такого предыдущего опыта, ни примера товарищей по несчастью, но который сразу раскумекал ситуацию, поражает. Также Южноафриканские пингвины, о которых написала деНаполи, кстати, близко родственные Магелланским, долгое время продолжали клеваться и царапаться и, когда их кормили, и, когда их отмывали во многих водах, а также шарахаться от людей, которые за ними ухаживали. В результате, в ходе этой операции все добровольцы получили бесчисленное количество шрамов.

  Но если Хуан Салвадо был необыкновенным пингвином, то и Том Митчелл был необыкновенным спасателем. Помимо специалистов, таких как деНаполи, на кризис в Южной Африке откликнулись тысячи обычных людей, которые никогда раньше не имели дела с пингвинами, и, как она пишет, ей и её коллегам требовалось по 4 дня, чтобы достаточно обучить этих добровольцев отмывать пингвинов от нефти, чтобы они могли это делать без присмотра. Тома Митчелла, понятно, никто этому вообще не учил. Тогда даже интернета не было, так что он не мог хотя бы погуглить, как очищать пингвинов от нефти, и посмотреть демонстрацию на ютьюбе. Однако он сам сразу сообразил, чем и как чистить.

  Я поняла из отзывов других читателей, что часть людей ввело в заблуждение название, которое дали русскому переводу этой книги. На самом деле, конечно, ни в какие путешествия автор Хуана не брал и ни в какой рюкзак его не клал. Подумайте, каково это было бы для пингвина. Даже, когда Митчелл обнаружил потом колонию Магеллановых пингвинов, он решил не везти туда Хуана, п. ч. столь длинное путешествие было бы для пингвина слишком тяжело. Он и сам-то добрался назад с приключениями.

  Так о чём на самом деле эта книга? В первую очередь, о Хуане Салвадо и о том, как он влиял на людей, которые приходили с ним в контакт. Так что тэг этой книги должен был быть не «путешествия», а «рассказы о животных».

  Митчелл также делится в книге воспоминаниями о своём пребывании в Аргентине и своих путешествиях по Южной Америке (без Хуана, которого он оставлял у знакомых). Например, он рассказывает о жизни парагвайских ковбоев и о боливийской деревне в Андах, так же, как и о своих поездках по дикой природе Аргентины в поисках нового дома для Хуана. Я очень люблю читать книги о путешествиях, но мне даже интереснее читать о местах, в которых автор провёл какое-то время.

  И, конечно, Митчелл затрагивает в книге проблему загрязнения окружающей среды. Он считал, что, поскольку он не слышал никаких сообщений о нефтяном разливе в этой части мира, Хуан стал жертвой нефтяного танкера, промывавшего свои баки по дороге за новой партией груза. Однако, прочитав ранее книгу деНаполи, которая более детально рассматривает эту проблему, я пришла к выводу, что, судя по количеству жертв, имел место именно нефтяной разлив. Возможно, Митчелл был одним их первых, кто его заметил, а потом он вернулся в Аргентину, где, судя по его описаниям, была такая обстановка, что было бы неудивительно, если бы нефтяной разлив не получил там широкого резонанса.

  ДеНаполи пишет, что раньше по сорок тысяч Магеллановых пингвинов в год погибало от загрязнения нефтью, но в 1997 году, в результате кампании биолога Ди Боэрсмы, маршрут грузовых судов был перенесён от берега Аргентины дальше в море, что спасло жизни огромного количества пингвинов.
  
  Вот так выглядит обложка прочитанной мною книги.

  Там также есть ряд иллюстраций внутри книги, таких, как эта. На ней Хуан Салвадо чистит перья на голове. (Из книги деНаполи я узнала, что более крупные виды пингвинов делают это концом крыла.) Фраза под рисунком означает: «Как так получилось, что пингвин принёс такой комфорт и спокойствие людям, чьих жизней он коснулся?»

  Мне также хотелось бы поделиться ещё одним соображением в связи с этой книгой, но поскольку я не могу это сделать, не выдав конца цниги, я скрою его спойлером.

  Том Митчелл переживал, что Хуан Салвадо неожиданно умер в его отсутствие, когда он был в одном из своих путешествий, и что он не смог быть с ним в его последние дни. Я думаю, что вряд ли для пингвина это имело большое значение, но я подозреваю, что автор был виноват в его смерти, потому что он не мешал ребятам его перекармливать. Он пишет:

  
  В начале кормления Хуан Салвадо схватывал и проглатывал рыбёшек так быстро, как кормящий доставал их из пакета.... Однако к концу еды ему становилось труднее глотать, и он сбавлял темп. Внимательные покровители замечали, когда Хуан Салвадо уже был сыт и прекращали его кормить, но иногда школьники... увлекались своими разговорами и продолжали его кормить, пока он уже вообще не мог глотать, и рыбий хвост торчал у него из клюва.

  Понятно, что в природе пингвины никогда так не наедаются, поскольку они добывают пищу, плавая под водой. ДеНаполи пишет в своей книге, что чрезмерное кормление может вызвать смертельно опасные проблемы у пингвинов. Я боюсь, что именно это и произошло с Хуаном Салвадо, поскольку он прожил у Митчелла всего 8 месяцев, а согласно Википедии они живут в природе около 15 лет (и 20-25 в неволе). По тому, как вёл себя Хуан, попав в нефтяной разлив, непохоже, чтобы он был старым пингвином. Честно говоря, меня удивляет, что Митчелл сообразил почистить перья на голове Хуана сливочным маслом (вместо моющих средств), и в то же время отнёсся с таким попустительством к безответственному поведению ряда школьников, когда каждый владелец домашних животных знает, что их нельзя перекармливать.

  Но в остальном эта книга мне очень понравилась.

  Это очень тёплая и приятная книга. Чувствуется, что знакомство с Хуаном Салвадо оставило впечатление у автора на всю жизнь.

  10

  723