Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina31 октября 2019 г.

  История – не моя тема. Сведущие в этом деле медведи настоятельно мне рекомендовали перед прочтением сего кирпича ознакомиться с рядом лекций авторитетных людей. Однако, пораскинув мозгами, я этим советом пренебрёг: виданное ли дело, сколько времени уйдёт на чтение такого кирпичары, что же, мне ещё и кроме этого на лекции время тратить? И я, в точности как возмущённый неуч Буратино, приступил к книге безо всякой подготовки.

  Сразу скажу, в начале же книги возникает огромный соблазн упрекнуть автора в ограниченности и необъективности (хорошо, когда есть команда, способная трезво выслушать все скоропалительные упрёки и в какой-то степени отвести от автора верную смерть, а ерепенящуюся жолторотую птицу от греха смертоубийства). Буквально в нескольких главах от начала один за другим перед читателем предстают Сталин и Гитлер. До Сталина автор описывал просто кусочек фронта, где вояки-служивые выражались чеканными советскими штампами. После этого ими же выражался Сталин (что, впрочем, было не так удивительно, как встретить сплошь из клише составленную повседневную речь – достаточно вспомнить записи его речей), и сразу после Сталина в точности так же заговорил Гитлер. Уж в это, господа, я никак не хотел и не мог поверить! Чтобы Гитлер мыслил и выражался советскими коммунистическими штампами! В целом-то идея проведения параллели между двумя ставками, двумя выскочками, двумя агрессорами (нужное подчеркнуть) не нова, да и имеет под собой основания, но так топорно чесать под одну гребёнку с первых же страниц…
  Однако то ли у меня впоследствии глаз замылился, то ли ухо в трубочку свернулось (потому как я, поняв, что глазами читать это адово скопление страниц буду не меньше месяца, ибо тема не моя и для меня скучна, устроил себе новый, очень даже удачный опыт прослушивания синтезатора речи гугл), но так или иначе в дальнейшем штампы я слышать перестал, а параллель между Сталиным и Гитлером Гагарин продолжил вести довольно тонко: так, мы узнаём о необоримой слабости Гитлера к тортам и всяческим пирожным, в то время как Сталин описывается как любитель застолий. Оба радуются про себя как дети, когда им удаётся использовать любое радостное событие как повод обходя запреты врачей, одному заказать кондитеру очередной торт, а другому в очередной раз чем ни попадя набить пузо. Намёк на сходство можно заметить и в размышлениях обоих вождей-фюреров об их изначальных склонностях: один учился в духовной семинарии и вообще-то готовился стать священником, другой не раз подавал в художественное училище. Оба невелики на фоне своего окружения: Гитлер – ефрейтор среди генералов, Сталин – недоучка среди интеллектуалов.

  Интересно и заманчиво то, что в книге нет чёрно-белых цветов: Гитлер у Гагарина с восхищением думает о русских: «А мои немцы смогли бы так?», Сталин не допускает и мысли о возможности уважения к врагу «Если хоронят с почестями – значит, предатель родины». Сквозь всю книгу удушливыми волнами снуют особисты: кто-то воюет, возвращает захваченные территории, а они – выискивают и находят врагов народа. Все без исключения командиры трясутся, когда их вызывают в штаб – да и как не трястись в таком болоте: сегодня ты на коне, а завтра гниёшь в застенках Берии. Впрочем, и с прихвостнями Гитлера подобная картина, а всё-таки, там ещё не тот градус запуганности. Удивительно также читать про генерала Власова без тени подозрения со стороны повествователя в тех преступлениях, в которых он окажется замешан позднее.

  Книжка написана в 91 году, а как говорит мне мой умный медведь, где-то с 80-ых и начали просачиваться в печать все неприглядные, неидеальные воспоминания о войне. К слову не могу не вспомнить Марьяну, которая «считала: раз войну называют «священной», значит, и люди на ней должны быть святыми». Опять-таки, эта «блестящая» мысль, прописанная в самом начале книги, может привести к тому соображению, что автор и сам наивен, и персонажей выписывает наивными штамповыми святошами. Но всё логично: Марьяне ещё предстоит и заматереть на войне, и полюбить и возжелать кого-то ещё после убитого мужа. Однобокость я заметил лишь в описании немецких солдат: ума, интеллекта в них недостаёт, философствуют у Гагарина они всё-таки исключительно мещански. В остальном они у него такие же, как и русские: есть неопытные и боязливые, есть отчаянные храбрецы.

  В связи с тем, что перед автором стояла задача изобразить не судьбу определённого человека, полка, подразделения, а картину линии фронта вообще, как такового, сюжета в книге нет. А есть – отрывочные сюжетные завязки, и где-то дальше, потом, их продолжения. Что камера обскура выхватит из огромного полотна, случайно, то и увидим. И это не является минусом книги, неудобством это может стать лишь для таких как я неинтересующихся историей лентяев: конечно, сюжетная книга читалась бы быстрее, а тут только что-то увлекло – раз, и нету, изволь читать другой отрывок, другого места, времени, ставки. Древнегреки бы исстрадались.

  Чем книга хороша бесспорно, так это деталями. Тот же Сталин берёт с полки «Майн кампф» в золотом обрезе, а затем нам описывается тонкая чёрная тетрадь в мягком переплёте (считай, покетбук), с переводом «Моей борьбы» на русский, естественно, только для спецслужб. Очевидная вещь – что при производстве в генералы человек ходит на фронте с прежними погонами, ибо где ж звёзды-то найдёшь. Неочевидная вещь – что вести дневники на войне запрещалось, и поэтому военкор замаскировал дневник в серию публикаций газеты. Едят конину, ежатину, варят лягушку, курят мох... Узнаёшь о Всеволоде Багрицком, когда и об Эдуарде-то был наслышан весьма смутно. К слову о редакции военной газеты, которую описывает автор, не могу не отметить комизм ситуации: на поминках Всеволода заходит рассуждение о том, кто и когда напишет правду о войне, и все сходятся на том, что произойдёт это совсем не в ближайшие десятилетия. То есть – смекаете, да? – Гагарин таким образом, словами своих же персонажей пытается утвердить объективность своих взглядов.

  Неожиданности такого непривычного неприкрыто-кажущегося откровенным повествования подстерегают везде: вот на поле боя советский человек начинает читать сотоварищу Рембо в оригинале, а сообразив, что тот по-французски не разумеет, тут же начинает его перелагать в стихи на русский (очевидно, перевод, над которым хорошо так потрудился кто-то из поэтов). Не очень верится, но для меня-читателя гораздо ценнее то, что после подобных вставок хочется читать (мне, неучу, ага) того же Рембо, которого прежде мне читать не доводилось. Хорошие переводы, что ж вы со мной делаете…

  Вместе с этим мне попался ряд таких советских сокращений, расшифровать которые я так и не смог, ни тени догадки: главпур, поарм – из тех, что ещё выписывал, попробуйте голову поломать, может, вам удастся. Так роман об СССР и не смог без них обойтись. Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…

  16

  1,4K