Рецензия на книгу

• 

  Asocial26 октября 2019 г.

  Если честь яйца стоя — это не стендап

  Стендап провалился, и человек на сцене начинает выворачивать всё своё сокровенное и святое наружу, чтобы спасти безнадёжный провал. Он достаёт свои внутренности, протягивает их публике, показывает, крутит, а потом бросает на сцену и топчет ногами. А может этот стэндап рушился намеренно, чтобы рассказать свою историю? Такой хитрый шахматный ход, когда жертвуют ферзя в обмен на пешку, чтобы выиграть партию. Понимаете, да? Играли же в шахматы, ну?

  Изначальная комедия превращается в фарс. Фу, какое отвратительное клише! Впрочем, как и вся книга. Нет, там нет клише, наверное, даже ни одного, но это единственное, что в этой книге хорошо. Она, на самом деле, очень оригинальная и в то же время она отвратительно скучная, как и сам стэндап, но при этом нельзя сказать, что она плохая. Меня прямо бесят такие произведения.

  С самого начала человек на сцене (его зовут прекрасным еврейским именем Довале) начинает игру с одним из зрителей, другом детства, с которым он не виделся порядка тридцати лет, и ведёт эту линию до конца книги. Воспоминания, шутки, какие-то истории, которые идут и идут, но не понятно к чему. Что это он придумывает? — такой способ катарсиса что ли?

  У каждой нации есть своя трагедия. Эта трагедия становится чем-то очень знаковым для всей их культуры, оно постоянно культивируется, реплицируется и всячески множится и приумножается. Для евреев это, естественно, холокост. Такие трагедии возводятся в национальную идеологию и по мере необходимости к ней иногда взывают. Ну, там, для поднятия патриотического духа, например. У русских одной из национальных идей стало «всё плохо, но вы держитесь», ну, знаете, типа, там во время Великой Отечественной гораздо хуже было, но ничего, пережили, и вот вы сейчас переживете, не так же плохо сейчас, как тогда.

  Так вот. У евреев это — холокост. Только со временем и его течением идея немного, а иногда и много, мутирует и меняется. И вот идея холокоста стала столь абстрактной до неузнаваемости, что при желании любой еврейский монолог можно свести к нему, что автоматически делает тему какой-то такой на два уровня выше. Гроссман, а за ним и его персонаж Довале, вопиют просто таки к этой идеи. Гроссман, а за ним и Довале, пропитывают всю книгу этой идеей, очень имплицитно, но всё таки делают это, что автоматом как бы приподнимает книгу выше её реального уровня. Реальный уровень книги — она не удалась. Идея в зачатке хорошая, но реализация кривая, скучная, убогая. Однако, хитрый еврей Гроссман, держал в уме возможность провала и таки пропитал всю книгу этой национальной идеей. В итоге получил международного Букера и всякие ахи-вздохи от интеллектуальных элит, который так ссутся перед всей этой сворой меньшинств, что лишний раз боятся того, чего бояться они не должны.

  Вообще, книга про одиночество. Точнее даже про то, что со своим горем человек остаётся один на один. Человек, вообще, — один, принципиально один, концептуально один, практически тоже один. Все сами за себя. Известный факт, вроде бы. Это не плохо — это так устроена жизнь, и нечего тут ныть.

  Все встают и уходят.

  Книга хорошая, наверное, но мне не понравилась.

  14

  452