Рецензия на книгу

• 

  MironGetz8 октября 2019 г.

  Лучший сорт литературы — книга о жизни автора

  Как следует из фразы, авторство которой Бернард Шоу приписывал Герберту Уэллсу,

  
  одну книгу может написать каждый — книгу своей жизни

  .

  Лет после сорока я понял, что из книг современников меня (за редкими исключениями) больше всего интересует именно такой сорт литературы. Увы, но с книгами большинства современников у меня выходит та же история, что у Шкловского с писателем N:

  
  У Гоголя черт входит в избу — верю! У N учитель входит в класс — не верю!

  Поэтому я больше всего ценю не тех авторов, в рекламу которых вложились крупные издательства, и которые в силу этого вынуждены штамповать книги, пока их имя еще на слуху, а авторов, которые пишут из иных побуждений.

  Меня интересуют те, кто пишет, чтобы разобраться в себе, чтобы с помощью художественного исследования найти ответы на волнующие лично их вопросы, чтобы написать книгу, которую им самим хотелось бы прочитать (графоманов в расчет не берем, разумеется).

  Пока мне попалось лишь несколько таких книг.
  Это "Дождь в Париже" Сенчина, "Город Брежнев" Идиатуллина, "Хроники Раздолбая" Санаева, "Город не принимает" Пицык, "Не здесь и не сейчас" Новикова.

  Тем ценнее для меня стало открытие такой книги, как "Зимний скорый". Эта книга того же сорта — из тех, которые пишутся десятилетиями, пишутся не для издательства, а для себя и для вечности.

  Однако если перечисленные выше книги писали авторы моего поколения, то "Зимний скорый" написан человеком, который родился в 1947-м, то есть в один год с моим отцом.

  Отец часто рассказывает мне о каких-то бытовых подробностях прожитой им жизни, и эти рассказы мне очень интересны. В них есть уют и тепло, они помогают мне чувствовать то, что пафосно называется "связь времён".

  Но в рассказах отца мне не хватает информации о том, как люди относились к различным фактам и явлениям советской жизни в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые. Как воспринимали пропаганду, как и ради чего трудились, во что верили. В общем, не хватает анализа, рассуждений и выводов.

  Всё это я нашел в книге Захара Оскотского. Это действительно хроника советской эпохи, как и обещано в подзаголовке. История жизни обычного советского подростка, родившегося в семье заводского мастера, недавнего фронтовика. В книге прослеживается судьба не только этого мальчишки, но и двух его друзей. Друзья заканчивают школу, пытаются поступить в вузы, у кого-то получается, кто-то пролетает и попадает в армию. Потом один идет работать и женится, другой халтурит, гуляет и пьет, третий ставит крест на личной жизни ради науки, ну, и так далее — не ЖЗЛ, одним словом, а вполне себе типичные биографии.

  Автор рассказывает о надеждах и энтузиазме 60-х, и о том, как это все из-за лицемерия и отсутствия здравого смысла незаметно превращалось в абсурд конца 70-х и начала 80-х. А еще — о советских методах хозяйствования и управления (то есть отчасти это производственный роман), о первом сексе в условиях дефицита квадратных метров, о праздниках и похоронах, об антисемитизме и очковтирательстве, о том, как жили осужденные, посланные "на химию", как советские командированные мотались по стране, и как молодые семьи снимали жилье и строили себе кооперативы (то есть покупали квартиру). В общем, как было сказано о другой книге, роман Оскотского — это "энциклопедия русской жизни" второй половины XX века. Той жизни, которую прожило поколение моих родителей, и на которую я, благодаря "Зимнему скорому", смог взглянуть глазами их современника.

  30

  867