Рецензия на книгу
Игра в бисер
Герман Гессе
Atenais2 октября 2019 г.Самая переоценённая книга из когда-либо мной прочитанных. Претенциозная, пустая, глупая. Нет, есть в ней пара неплохих моментов. Прежде всего, это сама идея игры в бисер, идея единства всей мировой культуры, всей суммы человеческих знаний, единства алгебры и гармонии, возможности нахождения универсальных внутренних закономерностей и переложения идей одной области знания языком и символами другой. Должно работать: мозг-то у человека один, что для музыки, что для математики. Неплоха постмодернистская идея цитирования: в конце концов мы и по сей день живём в постмодернистском мире, как нам не любить его стиль и язык? Но на этом плюсы все закончились. Дальше начинаются глупость, выпендрёж и банальная человеческая подлость.
Во-первых, сама проблематика книги надуманна. Никогда не существовало отдельной от мира высокодуховной Касталии, значит, все метания Кнехта, все его страдания о том, как сочетать в пределах одного универсума мир материальный и Касталию, - пустопорожние разговоры ни о чём, красивые, напыщенные и пустые. Великий русский философ Кант, педантичный и предсказуемый как часы, может, и жил в идеальном духовном мире, но все остальные творцы культурных ценностей жили во вполне обычном бытовом мире, из этого мира черпали материал для своих творений и туда же свои творения отправляли. Нет у нас иной духовности и иной культуры, которые не происходили бы из реального материального мира и не принадлежали бы ему. То есть, существует не выхолощенная касталийская история духа, а история ментальности как составная часть просто истории, доступная для изучения при помощи творческого синтеза классического марксизма и школы «Анналов». И да, выдающиеся творцы культурных ценностей, принадлежащие бытовому материальному миру, далеко не всегда были образцами высокой этичности. «Ты, Моцарт, не достоин сам себя» - весьма распространённая ситуация. Но стала ли хуже «Человеческая комедия» от того, что Бальзак скрупулёзно подсчитывал, сколько ему заплатят за каждый его роман и мечтал о том, как вот сейчас-то он разбогатеет, рассчитается с долгами и перестанет бегать от кредиторов? И что-то я в упор не вижу, чем это принципиально аморальнее, чем доведение до самоубийства бедняги Бертрана, просто чем-то не угодившего высокодуховной элите. А раз главная проблема книги по сути надуманна и ложна, то в принципе дальше можно уже не читать и не разбирать.
Во-вторых, хотя многие замечания Гессе относительно фельетонной эпохи справедливы, сам его роман тоже является порождением той же самой эпохи. Отказ от творчества – это реакция на временный кризис классической культуры, блестяще проанализированный Лифшицем в «Кризисе безобразия». Увлечение высокодуховными восточными практиками, восточной мудростью – это псевдоинтеллектуальная попса современности. Апеллирование к средневековому опыту организации церковной жизни – это следствие страха перед будущим, консервативная попытка вернуться к старому и знакомому. Но Гессе не учитывает, что и традиционные восточные практики, и традиционная христианская церковь существовали в конкретных исторических условиях, в которых они были возможны и гармоничны, но в другую эпоху, в другие условия механически перенести их нельзя. Но зачем Гессе задумываться о таких глупостях? Он ведь презирает науку историю. Беда только в том, что исторические закономерности действуют вне зависимости от того, признаёт их Гессе или нет - в результате на выходе книга получается стилистической нелепицей, каким-то анахронизмом.
Анахронизмом выглядит и отсутствие женщин в Касталии. Ей-богу, гер Гессе, для мышления люди пользуются другим органом. После Кондорсе и Бебеля (я специально называю только мужчин) быть таким патриархальным ретроградом просто стыдно.
В-третьих, когда я слышу слова «аристократия» и «элита», мой внутренний санкюлот хватается за гильотину. Эти слова - верный признак никчёмности в сочетании с глубокими внутренними комплексами. Не существует людей второсортных и элитных, ибо все люди рождаются свободными и равными. А уж если бы элита и существовала, то уж никак не созерцатели из Касталии и не относящий себя к касталийцам Гессе туда бы вошли. Вспомним, когда был написан этот роман. Современники Гессе – это Ульяна Громова и Юлиус Фучек, Марк Блок и участники Красной капеллы, Экзюпери и Корчак. У меня нет морального права осуждать кого-то за неучастие в Сопротивлении, но признать какое-то этическое превосходство гражданина Швейцарии, отсиживающегося на тёплой швейцарской вилле и не обязанного даже подтверждать своё арийское происхождение, над всеми этими людьми, известными и забытыми, у меня бессовестности не хватит. Кстати, эти люди творили. Они пели «Белла чао», писали «Маленького принца», Седьмую симфонию и лейтенантскую прозу - воистину, поэтом можешь ты не быть… Основной тезис книги опять оказался ложным.
Зато «Игра в бисер» совершенно восхитительно переведена на русский! Даже жаль: столько действительно хороших книг переведены как попало, а тут такая гадость в таком великолепном переводе. Мне не нравится стиль Гессе, вычурный и сухой одновременно, высокопарный до безвкусицы, но Соломон Апт этот стиль смог передать. Я верю, что именно так эта книга по-немецки и должна была звучать - формально безупречно и давяще.153,7K