Рецензия на книгу
Монах и дочь палача
Амброз Бирс
reki_iv2 октября 2019 г.Кроме безумия
Это единственная повесть Бирса. Сильный новелист, он написал "Дочь палача", можно сказать, случайно. Фактически это переработанное произведение немецкой романистики. Однако, Бирс сделал его своим, стилизовав, наполнив его собственной драматургией и соображениями этики. Последнее, наверное, больше всего сказалось на повести. Бирс был протестантом и весьма религиозным человеком. Идея рока проходит лейтмотивом через всю его прозу. Она развертывается самыми причудливыми образами. Наблюдение этого захватывает и тревожит.
Далее пишу о Монахе и дочери. Начинаю сразу со спойлеров, так что советую прочитать прежде повесть, а затем ознакомиться с моими мыслями, если будет желание.
Бирс выстраивает мир повести таким образом, что спасение Бенедикты становится невозможным. Всё сценарии её жизни, которые может представить себе читатель, предполагают падение нравственное и духовное. Послесловие говорит о том, что Рохус заведомо не может ввести её в дом отца. Кроме того он отрекается от неё. Тайна её происхождение обрекает её на отчаяние греха. Время также не на её стороне. Фактически, всё подводит нас к мысли, что только преждевременная смерть может уберечь её душу от падения. Его герои - отверженные миром. Палачь, его дочь, преступный монах. В них сосредотачивается проклятье мира и одновременно милость неба, хранящая их души от порока. Иногда - через безумие. Они любят страстно, безнадежно, безвыходно. Они прокляты миром. Амброзий идёт даже на преступление чтобы предотвратить ещё большее преступление мира по отношению к Бенедикте. Самое странное в этой повести то, что Бирс перетягивает читателя на сторону обезумевшего монаха, фанатика. Странность здесь в том, что по здравому рассуждению его поступок верен и является наилучшим, хотя это может и противоречить первому - эмоциональному впечатлению. Бирс не даёт читателю альтернативы, фактически вступая с ним в диалог, он не даёт встать в позицию стороннего наблюдателя, заставляет принять сторону. И если в подобной же повести мы видели бы в убийстве Бенедикты поступок отчаявшегося, сошедшего с ума от ревности и религиозного пафоса мерзавца, мы осудили бы его и сочувственно покачали бы головами, то у Бирса всё переворачивается. Мы тут должны встать на его сторону и благословить с ним его безумие.
При этом Бирс намеренно ставит читателя в весьма искусственное положение. Держит его в плену дневниковых записей, заставляет пребывать в неведении, гадать и выстраивать предположения, которые будут затем опровергнуты. Но не прямо. Он просто дополнит картину небольшим штрихом, который все и определит. Весьма сильный поворот. Форма дневника работает на сюжет, это не формальный прием, что многое говорит об авторе, как о хорошем драматурге.
Бирс очень ориентирован на читателя. Это делает чтение активным действием, захватывает и будоражит.8879