Рецензия на книгу

• 

  countymayo29 сентября 2011 г.

  Вот я и снова в Кении – благодаря флэшмобу 2011 года и Карен фон Бликсен-Финекке, она же Исак Динесен, она же Оцеола, она же Джери [на языке кикуйю – доченька-последыш]. Автор - охотница на львов, повариха, кофейная плантаторша, полноправная судья африканского суда «кияма», датская дворянка и наконец, просто красавица. Сразу скажу, что читать надо не то, что «Прощай, Африка» и перевод Ковалёвой, а то, что «Из Африки» и перевод Кабалкина. Госпожа Бликсен никогда с Африкой не прощалась…
  Не случаен подзаголовок «Записки иммигранта». Для Бликсен, в отличие, например, от Киплинга, Африка – это не любовница, которую надо завоевать, не собственность, вообще не «наша». Самодостаточная, самозамкнутая система, которой, собственно, и без всяких там белых неплохо. Таким образом, писателю остаётся включённое наблюдение – трудная и не всегда выгодная позиция; сразу понятно, чего стоит в первую очередь наблюдатель.
  Бесконечные описания природы? Затянутость? Скука? Я не заметила. Стада антилоп, зебр, гну, и нет им ни конца и края. На сотни километров вокруг – высокие травы, и горбатый-рогатый африканский скот набирается молока рядом с дикими копытными. Чистый-чистый воздух, и самые звёздные ночи в мире… мне трудно понять идеологию «уайт хантера», когда выстрел – и золотистый сервал с нежными ушами падает замертво, о, ещё одна шкура. Кения Бликсен – это Кения, которой больше нет и, наверное, никогда не было. Работящие кикуйю погибали в борьбе за свободу, хитроумные дипломаты суахили пожали её плоды. Хозяйственным индусам указали на дверь: Чёрный Континент для чёрных. Свободолюбивые масаи, которым тюрьму заменяли штрафом, потому что в неволе они умирали, сделали себя туристическим аттракционом. Беспокойные сомалийцы воюют, окончательно добивая, разрывая на части свою многострадальную страну.
  Книга Бликсен, такая рассудительная, равномерная, на поверку оказывается хроникой расставаний. Гибнет Старый Кнудсен, седой бунтарь, идейный мошенник и сухопутный пират. Дикая, нелепая (а бывает лепая?) смерть настигает мужа писательницы. Засыпают последним сном мудрый вождь Кинанджуи и незадачливый повар Еза, отравленный гулящей женой. О Беркли Коуле, одном из первых поселенцев, знатоке и друге масаев, Бликсен напишет в качестве некролога: «Колониальный пирог лишился закваски. Исчезла грация, жизнерадостность, чувство свободы, перестала работать целая электростанция. Кот встал и вышел из комнаты». Они все, один за другим встают и выходят из комнаты, а последней – рассказчица. День наш миновал. Смеркается. И назревает вопрос: а на кого мы свои труды оставляем?
  Бликсен, соотечественница Гамлета и Стойкого Оловянного Солдатика, говорит об африканцах так, как можно сказать и о русских. Фатализм и беспечность. Философское терпение, которое даже воспринимается как чёрствость, и буйное веселье. Ироническая усмешка, если что-то идёт не так, и достоинство под ударами судьбы. А судьба - она и в Африке судьба...
  - Ты говоришь, что он [Одиссей] называл себя «Никто». Как это будет на его языке?
  

  • Оутис. Я могла бы написать и о тебе… О том времени, когда ты болел и бродил с козами по саванне. О чём ты тогда думал?
  • Сежуи (не знаю).
  • Тебе было страшно?
  • Да. Все мальчики иногда боятся в саванне.
  • Чего они там боятся?

  
  Каманте долго молчал, потом поднял на меня глаза и со значением ответил:
  

  • Оутиса. Мальчики боятся в саванне Оутиса.

    Оутис… его все иногда боятся, и немногие удостаиваются заглянуть ему в глаза. Карен Бликсен зафиксировала свой опыт и передала его нам. Спасибо вам, oriana , за превосходный совет.

  37

  134