Рецензия на книгу

• 

  i_amkate25 сентября 2019 г.

  Сентиментальные воспоминания Смерти о нацисткой Германии времен Второй Мировой

  Хочу начать с того, что этот роман я уже пыталась читать несколько лет назад и без сожаления бросила на сотой странице. Мне не понравилось буквально все, начиная от стиля повествования, изобилующего пространными ругательствами (свинуха, жополизка и т.п.), выдающимися за ласковое обращение, и заканчивая самой историей, рассказываемой от лица смерти лексикой 10-летнего ребенка.

  Вторая попытка более удачная с точки зрения законченности, но, пожалуй, еще менее позитивная, чем первая, была предпринята мной в совместных чтениях. Я хотела бросить на 101-ой, затем на 205-ой странице, эти же желания посещали меня и на 267-ой, 341-ой, пока я не добралась до 650-ой и с восторгом поняла, что она последняя! Я не скажу, что эта какая-то спорная, возмутительная или излишне откровенная история — она пустая.

  Претенциозная подача текста с вязким отсутствием внутри. Отсутствием качественно прописанных персонажей, линий поведения героев, смысловой нагрузки. Мы просто наблюдаем вместе со смертью, как дети обзываются, дерутся и воруют, а ведь у нас, как и у Смерти полно более важных и интересных дел. Так с какой целью мы 650 страниц таращимся на немецких подростков?

  Кулинарные авторские эксперименты с языком в духе гестапо

  Автор хотел зацепить Читателя — не содержанием, так подачей. Это фишка давно известна рестораторам, ведь человек ест не только ртом, но и глазами. Вот и Зусак решил покормить нас не глубоким внутренним смыслом, а небанальными лексическими оборотами и спорными метафорами, авось переварится.

  Это настолько бросается в глаза, что вызывает отторжение, в сравнении с едой — до тошноты. Нам выдают показания Смерти, которой лет 10-12, судя по мыслям, ею (точнее им) транслируемым. Поэтому не всегда удается понять от чьего лица ведется повествование. Смотрим ли мы на нацистскую Германию глазами маленькой сироты или многоопытной Смерти.

  Бесконечные неудачные эксперименты с сравнениями за гранью моего понимания и восприятия. Я обеими руками за игры с языком, но это какой-то садомазохизм (садизм по отношению к литературной речи, мазохизм к себе любимому, когда впихиваешь в себя еще одну ложечку этой дьявольской смеси бессмысленных букв).

  Несколько примеров (осторожно, горячо):
  «Трупик мужского пола»
  «Слезы стайкой тащились у нее из глаз»
  «...и ее вырвало третий раз, на счастье»

  У Автора наблюдалась странная зацикленность на вешалках в начале повествования. Он сравнивает с вешалками то деревья, то руки Лизель, благо потом он перекинулся на свинство и производные от него.

  «Если человек заканчивает разговор словом свинуха или засранец, это значит, что ты его уделал», - пишет Автор. Хм, с учетом того, что большинство диалогов в книге не только заканчиваются, но и под завязку нашпигованы оскорблениями в сторону оппонента, создается впечатление, что персонажи считают целью своего бытия «уделать ближнего», вместо того, чтобы сосредоточиться на Адольфе. Он, кстати, тоже появится в книге (буквально на пару раундов), и это будет единственная удачная зарисовка на весь текст.

  В нацисткой Германии мы не встретим ни одного нациста!

  Вас раздражает претенциозность? Когда уже пару столетий протухшая мысль украшается петрушкой и подается, как свежачок? «Книжный вор» замаринован в «вековой мудрости» и изобилует цитатами, которыми можно снабдить подростковую литературу, но не взрослую книгу. Вообще в процессе чтения меня преследовало ощущение, что Автор рассчитывал на юных Читателей:
  

  • Книга про детей и о детях. Большую часть повествования занимают приключения в духе «Тома Сойера», которые просто скучно читать (50 страниц про воровство яблок в мельчайших подробностях! А потом еще и вторая серия). Гитлерюгенд упомянут между прочим, хотя именно на этом явлении и стоило сосредоточиться Автору, раз уж он решился писать про немецких подростков того периода.
  • О нацисткой идеологии (которая должна как-то обыгрываться в сюжете — ее невозможно игнорировать) нам быстренько расскажет Гитлер, причем в этот момент он будет в трусах. Резкое разделение на добро и зло, очень резкое. В книге не уделяется внимание ни одному немцу, поддерживающему нацистов (по заверениям Автора их 90% населения). Нам покажут парочку нацистов издалека (хозяйка лавки, сын Ганса), но они ярко-выраженные отрицательные персонажи.

  
  Самое ужасное в трагедии нацизма, что его поддерживали ОБЫЧНЫЕ люди, они не были злодеями, маньяками, убийцами. Непротивление и пропаганда заставили их разжечь этот костер ненависти и пойти войной в философском смысле против самих себя. Но для детской книги это опальная мысль, слишком неоднозначная, поднимающая целую череду важных вопросов о природе человека.
  «Книжный вор» местами напоминает советскую прозу, когда фашисты/нацисты представлены некой злобной обезличенной массой, как зомби в современном кинематографе, это снимает ответственность за их уничтожение. Люди любят насилие, но как убить заблуждающегося человека без угрызений совести? Единственный «живой» персонаж, поддерживающий нацизм в книге — это, как не забавно, Гитлер. Он же носитель единственной интересной метафоры, но об этом

  • Несмотря на присутствие Смерти, все смерти будут какие-то «ванильные». То есть Смерть постоянно будет рассказывать о жертвах войны, но никаких чудовищных описаний промысла оружия не последует. Читатель ни разу не ужаснется. Внутреннее содержание организма человека ни разу не потревожит Ваш желудок.

  ок.

И, наконец, та самая «убившая» меня цитатка: «Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, только мальчишка, который тебя любит». Занавес.

А теперь о хорошем...

У книги, безусловно, присутствует задумка. Зусак имеет немецкие корни (родители эмигрировали в Австралию), поэтому с рассказов близких родственников он может дать картинку, достаточно приближенную к реальному положению дел. Кроме того, для немцев — нацизм национальная трагедия, и они на протяжении уже 75 лет стараются на государственном уровне загладить свою вину (которая уже давно не их!) перед пострадавшими от рук их дедов и прадедов, поддержавших/или не противодействующих Гитлеру и Ко.

Вообще «Книжный вор» на мой взгляд задумывался, как гимн силе слова, энергии мысли, которая может как возвысить человечество, так и низвергнуть его в пропасть жестокости и убийств. И Лизель — ребенок, чувствующий эту буквенную магию, способную изменить весь мир, - допускается в качестве зрителя в борьбу между нацисткой идеологий в лице Гитлера с его талантливой пропагандой «Майн кампф» и еврея Макса, вступившего в воображаемую схватку с фюрером и создающего на базе его книги свою историю.

«Майн кампф», в данном произведении практически представляющаяся нам священной книгой, библией от сатаны, вдруг становится спасительным ключом для одного гонимого еврея. Запертый в темном подвале, преследуемый и ставящий под смертельный удар незнакомых людей, укрывающих его, Макс в прямом смысле слова стирает слова Гитлера, замазывая их белой краской, очищая мир от его идеологии, а взамен предлагает свою. Он пишет для маленькой немецкой девочки, которая должна понять, что главное оставаться человеком, следовать своим убеждениям, не судить людей по их национальности, противодействовать несправедливости, даже если силы не равны... И да, Лизель именно так и поступает. Она персонаж-надежда на мирное будущее, его олицетворение и смысл борьбы против нацизма.

Идея такова. Но ее исполнение... Я считаю, что история Макса против истории Гитлера терпит полное фиаско. Она поверхностна и не вызывает никакой эмпатии, не погружает в себя, как скажем «Маленький принц» Экзюпери, который по-хорошему тоже детский роман, но при этом настолько осмыслен, что трогает и взрослого человека, и читается на должном уровне восприятия и в 7, и в 70.

Отличная идея Автора устроить боксерский поединок между Адольфом и Максом хотя бы в воображении последнего, показать способность загонного в угол Человека противостоять угнетению, душой оставаться свободным. Но Гитлер, к сожалению, в описании Зусака персонаж на грани юморески. Он жалок и комичен в своих боксерских трусах и взывает к помощи зрителей, получая отпор от еврея.

Но смешон ли был Гитлер? По-моему нет. Он был страшен в своем нелепом облике с идеальным квадратом усиков в этом истерическом экстазе вещания с трибуны в толпу. Не надо знать немецкого, чтобы ужаснуться его словам. Так стоит ли превращать дьявола в клоуна? Какого эффекта добивается Автор, высмеять, чтобы не бояться? Немцы, на мой вкус, выбрали правильный путь — признание, захватившего народ массового психоза, и память о нем, чтобы он никогда не повторился. Только наивно полагать, что нацизм исключительно арийская зараза.

Занятная канва повествования, вышитая серой безликой нитью

Имея интересную структурированную задумку, Автору не удалось ее достойно обыграть. Повествование скачет от поверхностных рассуждений смерти о природе человечества к описаниям проделок немецких детей, не несущих в себе никакой смысловой нагрузки. Я понимаю, зачем в текст введен сюжет с воровством яблок — он идет параллельно с похищением девочкой книг. И духовная, и материальная пища одинаково важны — все верно. Но зачем в таких мельчайших подробностях на 50 страниц описывать эти проникновения в чужие сады? Может, интереснее заглянуть в мысли Лизель? Что она читает? Что она думает?

Нам мало расскажут о духовном росте девушки, зато мы много узнаем о росте яблок и картошки. И про жену бургомистра нам тоже ничего особо не расскажут, что печально. Она на мой взгляд очень интересный персонаж, который смог бы нам поведать о нацизме изнутри, если бы Автор пожелал уделить этой даме немного времени. Но картофан перевесил.

В заключении, скажу, что этот тот случай, когда я сожалею о потерянном времени. Таких книг в моем списке не много. Какие-то произведения могут не нравится по тем или иным субъективным причинам, но на мой вкус «Книжный вор» объективно плох, и его популярность среди такого количества адекватных читателей сравнима с популярностью Гитлера, у которого, как известно, был талантливый PR-менеджер.

Так что я мужественно смирюсь с тем, что «Книжный вор» - это просто модно и не буду его рекомендовать, тем более никакого зла (кроме моральных страданий во время чтения) эта книга в отличии от Гитлера никому принести не может.