Рецензия на книгу

• 

  Peneloparostov12 сентября 2019 г.

  Down the Rabbit Hole

  (Сразу оговорюсь: как вторая книга «Убийства Командора» вытекает из первой, так и отзыв на «Ускользающую метафору» продолжает рецензию на «Возникновение замысла» ).

  В прошлый раз я говорила о музыкальности прозы Харуки Мураками, в частности — о «звуковой дорожке» романа. Во втором томе её дополняют несколько джазовых композиций, хиты примерно двадцатилетней давности (их слушает сын мастера нихонга Томохико Амады — Масахико) и пластинка Брюса Спрингстина «The River». Странным образом, названия треков пластинки одновременно являются своего рода дорожными вехами, напоминая о странных событиях, происходящих с героем. Даже само название «The River» — это намёк на метафорическую реку, которую ему пришлось преодолеть.

  Вообще, все романы Мураками полны мелких деталей, делающих картинку более чёткой: подробное описание одежды героев; название платных дорог, по которым они передвигаются из дома под Одаварой в пансионат, где доживает последние дни старый художник; марки машин, на которых они ездят — Jaguar, Toyota Prius, Peugeot-205, Subaru Forester… Иногда эти детали даже избыточны и напоминают product placement в кинофильмах: в кафе портретист заказывает минералку Perrier, вместе с Мэнсики они распивают односолодовый виски с шотландского острова Айлей, а следы вокруг склепа оставил своими гусеницами Caterpillar.

  В «Убийстве Командора» этот приём к месту как никогда: главный герой — художник, да к тому же портретист, и у него профессиональная способность схватывать детали. Эта способность помогает ему нащупывать почти неощутимые связи:

  
  Поселившись в доме Амады, я почти беспрерывно рисую. Сначала, получив заказ от Мэнсики, писал его портрет, затем рисовал «Мужчину с белым „субару форестером“» — правда, едва приступив к цвету, прервался и с тех пор не прикасался к этой картине, а теперь параллельно пишу «Портрет Мариэ Акигавы» и «Склеп в зарослях». Мне казалось, эти четыре картины, соединившись в некую мозаику, излагают мне какую-то историю.

  И эта же способность помогает ему пройти сквозь абсолютную тьму призрачного метафорического мира, где всё на что-то похоже и непохоже одновременно, где приходится в буквальном смысле самому прокладывать путь по метафорическим тропам, выуживая из памяти какие-то запахи, звуки, обрывки фраз и детских впечатлений. Потому что это земля, где всё держится на взаимосвязи явления и его чувственного выражения.

  И как знать, не из этих ли земель в наш мир, «как некая благодать», приходит дочь героя?..

  
  Я всё ещё не знаю, чей это ребёнок — Муро. Можно выяснить, сделав анализ ДНК, но мне не хотелось узнавать результаты такого анализа. Вскоре что-нибудь произойдёт, и однажды я это, возможно, узнаю. Придёт тот день, когда станет очевидной правда о том, кто на самом деле её отец. Однако сколько смысла в такой вот «правде»?

  41

  2,1K