Отзывы о книге Семья

Семья

Нина Федорова

0

(0)

• 

  aleksandra_sneg

  9 сентября 2019

  В друзья

  Самый большой дар - это преданность и нежность. Только они и соединяют людей в Семью. (с)

  - Бабушка, они стреляют! - закричал Дима.

  • Так что же? - спокойно сказала Бабушка, - Если будет бомбардировка, будем все вместе сидеть в столовой. Убьют - пусть убьют всех. Останемся живы - тоже все вместе.

  Больно.

Тяжело. Правда, всё правда. Эти слова вертелись в голове, пока я читала "Семью". И "правда" тут не про исторические факты (о китайско-японской войне я читаю в первый раз, о русских эмигрантах в Китае того времени, соответственно, тоже, потому ничего не могу сказать про достоверность исторического контекста). Правда - что именно так и умеют переживать беды, нужду, потери и невыносимый повседневный быт русские люди. Особенно - если говорить о том поколении, раненом революцией, изгнанном с родной земли. Сжав губы в горькую полоску. Сцепив зубы. Не жалуясь. Веря в Бога, но не надеясь уже почти ни на что на земле. Отдавая себя другим без остатка. Страдая и превозмогая. Делая шаг за шагом, когда есть силы, когда их нет. Травмированное поколение, которое гораздо лучше умело достойно умирать, чем жить. Но жило, при этом, не менее достойно, даже если и не видело в жизни особого смысла.

В книге очень много про самопожертвование. Про отказ от себя ради другого человека. По сути все обитатели Пансиона в доме N 11 - вся Семья - почти ничего не зарабатывают для себя, держа этот Пансион, но того, кто пришёл туда в нужде, со своей историей и болью, принимают под крыло и медленно, по капельке отдавая незнакомым людям свою любовь, окружная заботой - исцеляют. Пожалуй, многих исцеляют одним своим примером безропотной жизни и верности друг другу, в аду маленького китайского городка, окруженного войной...

Да, это портрет поколения. Фигуры почти архетипичны. Поэтому, наверно, тут не бабушка - а Бабушка с большой буквы, а её дочь Татьяна - Мать. Мы смотрим на этих женщин, и все старшие женщины своих родов (русских, китайских, английских, японских - разницы нет!) очерчиваются за плечами образа Бабушки. И все матери - провожающие на войну мужей и сыновей, мнущие в пальцах похоронки, или те, что всю жизнь залечивают следы предательства любимого мужчины - все они собираются в едином образе Матери Тани, которую когда-то (вечность назад!) называли Авророй, которая в юности своей - блистала, а сейчас перебивается с копейки на копейку. Растит детей (своих и не своих; все - свои). И терпит, терпит, терпит. Больно. Тяжело. Правда, всё правда.

Может показаться, что я их за что-то осуждаю. Вон, и оценку снизила. Но дело не в этом. Как бы я могла их осуждать?.. Просто этот поведенческий паттерн "отдать себя до капли другому, терпеть пока хватит сил, не жаловаться, превозмогать", он сейчас смотрит на меня из глаз моих ровесниц, не видевших революции и войны, но получивших от прабабушек тот самый "белый узелок". Да и из глаз тех, кто помладше, порой - тоже. Сколько лет, десятилетий нужно, чтобы излечить травму поколения? И во мне самой от этих женщин - было. Хоть и не война, и время, слава Богам, другое, и возможностей у нас несравнимо больше, как и еды. И я стараюсь вылечить это в себе. И (по долгу профессии) помочь разобраться с белым узелком другим наследницам, кто ощутил его тяжесть. Потому... сложное, нервное у меня отношение к этой книге. С книгой.

История Ирины и её весёлого жениха стала светлым лучиком книги. За Лиду я волновалась, да так и не показал автор, что принёс ей кораблик, какое толстое письмо от Джима, о чём оно? Я знаю, что у "Семьи" есть продолжение, но не знаю, решусь ли читать.

А история профессора и его жены Анны Петровны прошлась по болевым точкам. В книге Анна Петровна - один из самых ярких примеров жертвенной любви, любви-агапэ. И не знаешь, что сказать. Может, я просто не понимаю теперь того, что счастье бывает и таким? Вот ведь, была у человека любовь, настоящая любовь - да своей жизни небыло.

Можно ещё долго говорить о разных персонажах, ведь каждый здесь - выпуклая, колоритная фигура, каждый ощущается настоящим. Но, пожалуй, хватит.

Не жалею, что прочла книгу, и, может, она на самом деле ближе мне, чем я тут вам и самой себе рассказываю.

Потому что, вопреки всем различиям в расе и в вере, вопреки разным течения нашей истории и нашей жизни, вопреки всему, что заставляет нас бороться и ненавидеть, - мы все, по существу, одна единственная во вселенной человеческая Семья.