Рецензия на книгу

• 

  winpoo1 сентября 2019 г.

  Как же хорошо это написано! Такой вкусный язык! И пусть все очень и очень старомодно, пусть это давно ушедшая чужая и нетипичная реальность, в ней все так осязаемо и зримо, что кажется, ты смотришь хороший костюмированный фильм - даже глаза закрывать не надо, а скорее, наоборот: распахивать их пошире, чтобы вместить все нюансы.

  Это был типичный роман взросления, обретения собственной идентичности в начале XX века, абсолютно не похожего на суетно мельтешащее взросление начала века XXI. Сравнивать было интересно, понять, что в этом есть типично возрастное, а что индивидуальное или [микро]культурное – еще интереснее. Трудно сказать, была ли та идентичность более целостной и подлинной, но что в условиях религиозного воспитания, мексиканского культурного колорита 40-х гг. и семейных сложностей ее оказывалось сложнее выстроить и отстоять, это уж точно, что бы там не говорили специалисты по социализации личности.

  Герой романа - Хайме Себальос, продолжатель длинной семейной династической нити и наследник вполне преуспевающего торгового дома - взрослеет болезненно, мучительно, подавляя в себе свойственные возрасту и собственной индивидуальности желания, не имея поддержки в лице близких, страдая от одиночества и невозможности высказать вслух свои потребности и сомнения. Оставшись, по сути, без любящего наставничества, он с трудом совладает с самим собой и строит свою личность, отрицая нафталиновые меркантильные ценности Асунсьон и Хорхе Балькарселей, но не имея ничего, что можно было бы им противопоставить, и по сути не зная, где это искать – в религии? в книгах? в подражании близким? Ему не хватает подлинных человеческих отношений, в его квазисемье они замещены декларативными требованиями и резонерской болтовней. В результате происходит «принятие наоборот», и Хайме, не вполне осознавая этого, становится таким же закрытым, холодным и отчужденным, как вся его семья, исторически обороняющая свою аристократическую форму, не наполненную теплым семейным содержимым и любовью. Собственно, такова участь всех, кто лишен материнской заботы, попечительства о душе, имеет слабых безликих отцов, самоустранившихся от воспитания ребенка, и растет без любви, удовлетворяя собой чьи-то чужие потребности. Такой человек вряд ли сделает счастливым кого-то и прежде всего – самого себя. Так что через юношеские метания, сомнения, преодоления, утрату иллюзий Хайме приходит, по сути, туда, откуда никогда и не уходил, будучи прикованным к клановой традиции:

  
  «Теперь он уже знал, что будет блестящим студентом-юристом, будет произносить официальные речи, будет баловнем Революционной партии штата, окончит курс со всеми отличиями, в порядочных семьях его будут ставить в пример, он женится на богатой девушке, создаст семейный очаг — короче, будет жить со спокойной совестью».

  «Спокойная совесть» у К. Фуэнтоса есть метафора того, что ты отказываешься от себя, становишься таким, каким тебя хотят видеть другие, обеспечиваешь должную преемственность поколений. Вот только во имя чего эта жертва? И что было бы, если бы ее не приносить на династический алтарь?

  Чтобы читать эту книгу, нужен особый настрой. При всей своей несовременности она вызывает много размышлений, эмоциональных протестов, печали и сожалений. Поэтому она, конечно, не подходит для лета и пляжа. Это роман глубокой осени.

  39

  612