Рецензия на книгу
Будьте как дети
Владимир Шаров
mockerari29 августа 2019 г."За что вас любить? Только жалеешь из последних сил"
Книга начинается с описания, что сейчас идёт в театрах: интересный способ описать текущую политическую обстановку, не упоминая конкретных событий.
И внезапно продолжается смертью ребёнка и словами юродивой о том, что так и должно было случиться.
Собственно, об этом весь сюжет: о политике и детях, истории и детях, и сюда же вплетается нить религии.
Сознаю, что в истории, которая пойдет ниже, слишком много линий. Путанные, рваные, они так переплелись в клубок, что мне долго не удавалось найти ниточку, за которую следует тянуть.Мне, как читателю, долго не удавалось найти эту ниточку, за которую тянуть, чтобы понять, о чём речь, и кто все эти герои, тянущиеся бесконечной вереницей: юродивая Дуся, торговавшая, по её словам, даже не телом, а, куда страшнее, душой; Перегудов, Серёжа, Сашенька, Ленин (!), вплоть до северного энцского народа. Рассказывает же о событиях больной эпилепсией человек, может, поэтому и в голове читателя к концу книги образовывается каша.
Во время припадка сил во мне - как у буйно-помешанного. И вот я ору и тут же, словно шуруп, пытаюсь ввернуться в то, на чем стою. Резьба правая, потому что повреждена у меня левая часть головы и все начинается там.О чём книга -- написано в названии. Будьте как дети. Дети -- безгрешны, души их чисты, нам всем нужно учиться у них. Каждый герой это понимает как бы по-своему, но в целом одинаково.
Раз:
“Керченские новости” отмечали, что коммунары убеждены, что в снарядах и пулях, которые отлили из переплавленных колоколов, сохраняется святость. Можно даже не целиться, так и так они настигнут грешника. Беспризорники из другого отряда объясняли корреспонденту, что на пулях следует выкарябывать слова любви и всепрощения и не только потому, что прощать хорошо. Просто тогда грешник, приняв в себя кусок освященного металла, в самый миг, когда он войдет в его тело, уверует и раскается. Смерть он примет чистый, как младенец, и будет спасен.Два:
По словам батюшки выходило, что примерно с зимы нового двадцатого года он начинает думать, что ни церковь, ни белые, ни красные, лишь дети, они одни, могут спасти погрязший в грехах и ненависти мир.Три:
Сережа рисовал Сына Божия только ребенком. Было ясно, что взросление даже Спасителя представляется ему уходом от Господа. Ожидая Христа - невинного младенца, не знающего, не задумывающегося о своем призвании, Сережа отсек и Тайную вечерю, и Распятие, и Воскрешение. В храме не должно было быть ни Искушения Христа в пустыне, ни Христа Пантократора. Ушел Христос - пророк и учитель. На его фресках Сын Божий не творил чудес и никого не излечивал, не спорил с фарисеями и не проповедовал ученикам. Он был младенец, всем, чем только можно, связанный с Девой Марией, неотделимый от нее; и, по-моему, Сережа считал, что здесь ничего не должно меняться.Забавно, кстати, что отец Шарова писал книги для детей, сам же писатель -- про них.
И хотя дети -- идеал святости, как только их не называли за всё повествование: недомерки, шантрапа, мелочь, сепелявки, мелюзга.
Ищенко, несомненно, был учитель от Бога. Так и слышу, как он, начиная каждый урок, обращается к воспитанникам: “Вы, ущербные, вы, голодные и холодные, брошенные и убогие, никем не любимые и никому не нужные, знайте одно - Ленин шел именно к вам”.Уроки для воспитанников интерната для детей с физическими недостатками достаются и читателю: уроки про Ленина. Который в этой книге оказывается неожиданно глубоко религиозным человеком, который планирует возглавить крестовый поход этих воспитанников в Иерусалим. Всё же, хоть автор и историк по образованию, историчность в этой книге носит альтернативный характер.
Грустно, когда книга не нравится из-за того, что она плохая. Ещё грустнее, когда она не нравится, потому что ты её не понял. В своё оправдание скажу, что я не одинока: члены редколлегии журнала "Новый мир", к примеру, в своей статье заявили о категорическом неприятии философии и поэтики шаровской прозы.6653