Рецензия на книгу

• 

  sartreuse28 августа 2019 г.

  Лгать себе и называть это честностью

  Моим первым университетским романом был "Гарри Поттер", и я проклята этим навсегда. Но "Тайная история" — это, натурально, Гарри Поттер, утопший в достоевщине. Я аж перепроверила год выхода книги, и нет, никакого постмодерна, никакой мета-прозы, просто сошлись общие элементы у Тартт с Роулинг, и получилось удивительное кривое зеркало.

  На "Тайную историю" написано больше 700 рецензий, и не мне рассказывать, кто здесь старушка-процентщица, а кто Дамблдор. При первом упоминании количества главных героев я даже сдалась: была глубокая ночь, и я вдруг поняла, что ни за что не запомню их, хоть краткосрочная память человека и вмещает в себя в среднем семь пунктов. Меня как будто пытались заставить с первого раза запомнить имена и характеристики всех гномов Белоснежки. Что бы вы думали? Наутро я не смогла отличить Генри от Джулиана, и даже некоторое время подозревала, что это один персонаж по имени Генри Джулиан, потому что персонажи все входили и входили в кабинет, и не было им конца. Конечно, персонажа у Тартт не могли звать Генри Джулиан. Нет, у них были нафуфыренные фамилии вроде Абернати и Коркоран. Но я питаю слабость к рассказчикам по имени Ричард. Когда-то у меня даже была теория о том, что рассказчика в "Бойцовском клубе" зовут Ричард, но я не помню подробностей и отвлеклась от темы.

  Не мне, опять же, говорить о том, что "Тайная история" — это древнегреческая трагедия с поправкой на таксофоны. То есть, это следует даже из названия. Но при этом она намного больше: гигантский литературный спрут, запустивший щупальца куда только не. Щупальце композиции, щупальце самоиронии, щупальце цитат в цитатах. Достоевский и Фаулз цитируются и очевидны, сходство с "Великим Гэтсби" потрясает. Этот узнаваемый эскапизм, красивая жизнь, легкие деньги, метания, практически та же трагедия, практически тот же рассказчик и нафуфыренные фамилии типа Карравэй и Бьюкенен.

  Лучше всего, на мой взгляд, Тартт удалось передать реакции Ричарда на окружающую среду. Эпизод с его бесславной зимовкой в университете я бы назвала просто гениальным (и отдельную статью написала бы о том, как жутко в нем отражаются ванильно-новогодние зимовки Гарри Поттера в Хогвартсе). Тихую грусть вызывают редкие моменты, когда Ричард отлично проводит время с обывателями, которых так презирает — с соседкой Джуди, с какими-то студентами на вечеринках. Обычная жизнь очень ему идет, но его желание все похерить намного сильнее. Тем грустнее, что мы не видим убийство через призму Ричарда — только тошные флэшбеки. Конечно, это характерный для него эскапизм — Ричард предпочитает видеть призраков вместо того, чтобы смотреть на окружающий мир. Don't we all в двадцать-то лет.

  А вот взаимодействие Ричарда с его обожаемой пятерицей показалось мне совершенно никаким. Потому что это было взаимодействие с античными скульптурами, а не с живыми людьми. Они — коллекционные фигурки, рок-звезды с плакатов, мэри и марти из фанфиков. По отдельности некоторые из них, безусловно, прекрасны. Генри, ходячий омут с чертями, в итоге выстрелил (ха-ха!), да и Банни замечательно поставил точку в повествовании своим письмом. Френсис хорош, но попал сюда случайно, как будто из романов Каннингема, а вот от пошлейших близнецов-во-инцесте ладонь сама бьет лицо. Хуже всех — Камилла. В глазах Ричарда она предстает странным гомункулом из кудряшек, пальчиков, ресничек и шеек, но целого человека из этого так и не складывается. Специально ли так написано? Я не знаю. В "Щегле" тоже была Пиппа, которую полностью нафантазировал главный герой, но иногда она приходила в сюжет на самом деле и по-человечески не могла взять в толк, что происходит. Камилла же осталась дриадой. Может быть, к "Щеглу" Тартт просто немного отпустило.

  Кстати, если смотреть на "Щегла", можно проследить одержимость Тартт не только литературой и искусством, но и персонажами, находящимися в состоянии опьянения. Конечно, она великолепно описывает их состояния, и это интереснее, чем унылые диалоги скучающих пустышек, которыми эти персонажи были бы, не будь у них наркоты. Я нашла, что на Тартт повлиял Хантер Томпсон, и, может, быть, разгадка в этом, но, в общем, в ее книгах трезв не бывает никто, даже собаки обкормлены поганками. Ничего в этом страшного, конечно, нет, просто забавно видеть, как в "большом романе о литературе" и в "большом романе о живописи" все круглосуточно упороты, как в "Страхе и ненависти в Лас-Вегасе", который, конечно, тоже маленький большой американский роман.

  Добила меня бесконечная сцена похорон ближе к концу. Она явно была призвана еще сильнее накалить страсти и поставить политический восклицательный знак, но просто уже не лезло. Характерны ли унылые бесконечные похороны для древнегреческих трагедий? Я что-то сомневаюсь. В какой-то момент я решила даже попробовать послушать аудиокнигу в исполнении Герасимова, но полчаса ушло на прослушивание того, что я прочитала бы за десять минут. Вдобавок, в аудиокниге оказался ужасный перевод из ада, и я почувствовала приступ острой благодарности за то, что "Корпус" в 2015 году переперевел книгу по-человечески. Ведь по-английски Тартт пишет не в бровь, а в глаз, и она заслуживает хорошего перевода.

  В общем, я никак не пойму своего отношения к Тартт, не считая того, что она лучше всех на свете выглядит в брючных костюмах. Самое странное, что произошло с "Щеглом" — это то, что он в последней трети вдруг превратился в роман Хью Лори "Торговец пушками", но это хотя бы было не скучно. "Тайная история" же вначале дает поиграться расписным мячиком и коллекционными статуэтками, а потом отбирает игрушки обратно, как противный взрослый дядька — мол, хватит быть вечным студентом, пора взрослеть. Детскую обиду тяжело проглотить в любом возрасте, и остается только лгать себе — скорее всего, моим первым университетским романом было какое-то из произведений Стругацких, но это совсем не так романтично, и истории бы не получилось.

  67

  4,6K