Рецензия на книгу

• 

  ljaljafa26 августа 2019 г.

  Книга только кажется чисто американской: слишком много про деньги для духовного русского читателя, вплоть до центов указываются некоторые цены (например, лосось в штанах за $78,4), подчеркивается расчетливость героев (Инид потратила 7,7 % выигрыша), кто-то зациклен на деньгах.
  

  
  «Деньги, деньги, как обойтись без них? Любой прохожий, мобильный телефон, бейсболка, дорогой автомобиль – все было оскорблением. Нет, он не страдает ни алчностью, ни завистью. Просто без денег он не человек».

  В целом же роман про все страны и времена. Деменция и болезнь Паркинсона, пошаговая деградация человека. Стремление родителей делать детей по своим лекалам. Отчаянное желание детей ни в коем случае не походить на родителей. Семья как поле для гражданской войны, где родители раздирают детей, принимая их в свои армии. Разочаровавший обоих брак, который тлеет для детей и соседей. В Инид я узнавала и свою мать, и тещу брата (один-в-один: горы хлама и бесполезные подарки), в трех детях я узнавала себя, в каждом понемногу.

  Одна из основных в книге - тема видимости и сущности. Мне понравилось, как меняется ракурс взгляда на персонажей, и они предстают в другом свете. Мать троих детей Инид считает, что лучше всех устроился в жизни Гари, им она гордится без натяжки. Потом перед нами предстает Чип, завидующий благополучию и богатству сестры Дениз и брата Гари. Далее идет приближение к Гари, и оказывается, что его с виду идеальная жизнь, глянцевая семья и душевное здоровье находятся на грани разрушения. (Тут показателен момент, когда сам Гари смотрит внутрь своего дома через окно и видит ту же лакированную картинку, не соответствующую действительности.) Потом Дениз - с виду успешная и красивая, в 32 года сделавшая крутую карьеру на своем поприще, и полный бардак в ее личной жизни. И даже на родителей мы начинаем в конце книги смотреть другими глазами: «тиран» и «палач» Альфред оказывается человеком со своими принципами, отказавшимся по сути от денег ради дочери.

  Франзен, конечно, посмеивается в кулачок над своими героями. Чего стоит только один эпизод: расстроенная Инид расплакалась, но разглядела под скамейкой десятидолларовую купюру. «До чего миленькая!» - подумала она. И сразу повеселела!

  Но, несмотря на обилие денег и товаров, которые за них можно купить, «Поправки» - уже не просто об эпохе потребления и «вещизме». Это роман об идеях, оккупирующих сознание. И деньги, как ни странно, - самое подходящее выражение именно власти идеи. Ведь сами по себе деньги - ничто, просто бумажки. Это мы договорились, что они означают совсем не то, чем являются, это мы придали им ценность.

  Мы сами поселили их у себя в голове: иллюзии, ложные идеи, псевдоидеалы, комплексы, вину, стыд. Все герои «Поправок», а не только Инид, живут иллюзиями, у каждого свой набор чисто головных проблем. Есть реальность, и есть ее образ в голове у каждого из них. Каждый стремится внести поправки: в реальность, в других людей, в самого себя (наркотики и таблетки как способ откорректировать свою сущность).

  
  «Если мир не желает соответствовать его версии реальности, значит, этот мир жесток, болен и прогнил, этот мир – исправительная колония, а он сам – одинокий отчаявшийся узник».
  

  Трудно вербализовать, почему я считаю Джонатана Франзена большим художником, объяснить тот читательский восторг, который временами охватывал меня при чтении «Поправок». Но я попытаюсь.

  Такое ощущение, то Франзен как писатель может всё. Ему удаются и тонкие психологические нюансы, и большие обобщения. Юмор, ирония, гротеск (Литва инкорпорейтед). Махровый реализм и фантастические допущения (корректол). Он отлично строит и диалоги, и длинные описания. Ничего не навязывает и не морализаторствует. Его слог не пестрый, не вычурный, но и не безликий, он точно выбирает слова. Рассыпает по тексту намеки, играет с корнем correct. Переходы между темами, включение новых персонажей мне всегда казались органичными. (Но, конечно, это дело вкуса.)

  Ничего особенного не происходит, просто чья-то жизнь, но хочется возвращаться к книге. Думаю, что свой вклад внесла и переводчица Любовь Сумм. Странный эффект: все узнаваемо и в то же время ново. Франзен находит образы, божественно передающие внутреннее состояние персонажей:

  
  «Ему еще предстояло осознать, что с ним произошло, а пока он чувствовал себя точно листок бумаги, на котором когда-то сделали вполне осмысленную запись, а потом забыли в кармане и постирали. Он огрубел, потерся вдоль линии сгиба, кое-где слова совсем смылись.»
  
  «Греки, изобретатели танталовых мук и сизифова труда, одну пытку упустили из виду: покрывало самообмана, теплое, мягкое одеяло, укутывающее страждущую душу, но всегда оставляющее что-то снаружи. А ночи становятся все холоднее».

  Внезапно и стремительно Джонатан Франзен становится кандидатом в мои любимые писатели.

  12

  1,6K