Рецензия на книгу
Иван Ауслендер
Герман Садулаев
TheisenHornlike17 августа 2019 г.Когда автор решил написать про современность и ушел в Древнюю Индию
«Судя по тому, как нас вертухаи обходят хмуро,
и на звук подаются, дрогнув, -
скоро снова грянет большая литература
и кинематограф»
Эх, ну почему я так быстро поверила Вере Полозковой и, как только появился роман о протестах, тут же срочно его схватила и в предвкушении начала читать. Справедливости ради, альтернатив не было, современные писатели эту тему почему-то обходят.
Но вот Герман Садулаев не обошел, и что получилось? Ликбез по санскриту (причем такое ощущение, что иногда копипастом) и какой-то Ауслендер. А автор, на минуточку, писал о нашем, актуальном, российском.
Нет, с одной стороны вроде понятно: и про бренность бытия, и про то, что жизнь на любом этапе развития, в любой век, подчиняется алгоритму, ритуалам, и народное негодование – это не более, чем очередной шаг алгоритма, очередной обряд… С другой: зачем за этой мыслью надо было ходить в Индию? Вот был бы герой романа Иван Ауслендер специалистом не по индуистским писаниям – ведам, а, скажем, по Екклесиасту, задвинул бы теоретически знакомое современной консервативной, православной публике «Суета сует, все суета», глядишь, и читателей бы прибавилось.
А был бы захватывающий сюжет, можно было бы простить даже веды. Но личность Ауслендера развиваться такому не дает. Этот университетский преподаватель ничем не выделяется, тем более харизмой. С какого-то перепугу его зовут выступить на протестном митинге. Ну окей, выступил, прославился, продолжил выступать, довыступался, бросил вуз, завел бизнес, тоже бросил, уехал за границу, приготовился помирать. Триллер!
И вот у меня вопрос: почему, когда я читаю «Бесов» Достоевского, почти каждый герой у меня вызывает неповторимые эмоции, при том, что с каждым я там готова спорить? Почему, когда убивают Шатова, я плачу, хотя считаю, что вся его философия, которую он там нес до этого – полная околесица? Почему у меня жалость и дрожь вызывает Кириллов, почему я до трясучки ненавижу младшего Верховенского, почему всякий раз влюбляюсь в Ставрогина, хотя знаю, что это стопроцентный мерзавец и первый грешник на земле?
И почему мне абсолютно безразличен Иван Аусленер? Садулаев словно специально сделал его никаким, словно картонным. Можно, конечно, сказать, дескать, вот были люди в то, достоевское время, не то, что нынешнее племя… Но ведь Федор Михайлович тоже писал про революционеров несостоявшихся, про неудачников. Между Нечаевским делом, которое в основе «Бесов», и революциями 1917 года почти полвека.
Рискну предположить, что Садулаев просто побоялся сделать своего героя ярким, живым, настоящим. Ведь, не дай бог, тот взял бы автора с его ведами и без затей переспорил.2514