Рецензия на книгу

• 

  lustdevildoll11 августа 2019 г.

  Живой товар

  В историю рабыни Коры, родившейся на плантации в Джорджии и бежавшей оттуда на север через тернии и мытарства, автор зашифровал и вписал тысячи и тысячи историй угнетения одних людей другими просто из-за того, что у них кожа другого цвета. Подпольная железная дорога - это, конечно, не настоящие подземные перегоны и станции из романа, а сеть конспиративных квартир, на которых укрывались беглые рабы, и "проводники" - активисты аболиционистского движения, свободные негры, баптисты, мулаты и сочувствующие белые. Те, кто помогал рабам с Юга бежать на Север, рискуя в буквальном смысле собственной шкурой, ведь пойманных нещадно линчевали на месте. Но реальность настоящей железной дороги в книге - это на самом деле большая метафора. Один из "проводников" говорил, что из окна поезда можно посмотреть всю Америку во всем ее величии, но когда ты беглый раб, тебе не до того, тебе эта страна не дала ничего хорошего, только боль, страдания и осознание того, что все это величие построено подневольными черными руками, и поэтому только узкий темный тоннель как символ узости разума, который нещадно давили искусственно, ведь умные образованные рабы не нужны.

  Композиционно роман поделен на шесть частей, перемежаемых интермедиями от лица некоторых второстепенных и третьестепенных персонажей: бабки Коры, вывезенной из Африки на невольничьем корабле, охотника на беглых Риджуэя, студента-медика Стивенса, жены "проводника" Этель, беглого раба Цезаря и матери Коры Мейбл. А части - названия штатов, где жила Кора по пути на Север и вехи в ее судьбе. Джорджия - жизнь на плантации с суровыми хозяевами и надсмотрщиками и напряженными отношениями с другими рабами после побега матери. Южная Каролина - нормальная работа, жилье в общежитии, вроде как доброта белых людей, но при более пристальном рассмотрении отношение к неграм все равно как к животным, на них можно ставить медицинские опыты (заражение сифилисом для мужчин и стерилизация для женщин), платить им копейки и унижать работой, напоминающей им о том, от чего они бежали. Северная Каролина - месяцы и месяцы в душной каморке под крышей, где Кору прятала белая пара, жуткий штат, где цветных нет, а если кого ловят, то вздергивают на дереве вдоль дороги, издевательски названной Тропой Свободы, или на дубу в центре города под смех и улюлюканье толпы приличных горожан. Поимка и отъезд в Теннесси в кандалах, в фургоне охотника на беглых, который по ночам любил порассуждать о том, почему он это делает и почему негры, индейцы и прочие не-белые - это не люди. Спасение и Индиана, где на кукурузной ферме обрели приют многие беглые, но старожилы недовольны прибытием новых поселенцев, ведь с них же убудет, плюс подстрекатель тяжело работал, чтобы выкупить из рабства жену, детей и себя, а эти просто сбежали на все готовенькое. И отчаянный рывок, снова обагренные кровью руки, и вроде спасительный Север, но неясно, что там дальше и надолго ли вожделенная свобода.

  В романе с избытком хватает жестоких сцен, порой гротескных, и хоть написанных отстраненно, но бьющих по эмоциям наотмашь. Вот светское общество попивает вино и ест закуски, приготовленные черными слугами, а на фоне полыхает и кричит черный человек, который пытался бежать, но неудачно. Вот толпа разрывает черного человека на куски под задорный крик: "Ату его, он убийца!" Вот черный человек, поехавший умом от боли и унижений, день-деньской поет себе под нос гимны, а белый охотник стреляет ему в лицо, потому что тридцати долларов вознаграждения недостаточно за эту пытку для его ушей. Вот пожилых людей привязывают к дереву, а вокруг собирается толпа и вскоре за первым камнем в них летит целая туча.

  Переворачивая страницы, думаешь, что рабство-то никуда не делось. Просто переехало из Америки подальше, на потогонные заводы в Азии, где люди за смешные для американцев деньги трудятся по 16 часов день, производя продукцию с шильдиками американских брендов, а порой и внутри самой Америки обнаруживаются склады Амазона, где люди вынуждены писать в бутылку, чтобы не тратить время на хождение до туалета и обратно, ведь малейший простой - и норма невыполнена, штраф, и деваться им некуда - экономическое рабство, по сути, мало чем отличается от того из девятнадцатого века, разве что тем, что де юре человек может не работать, а де факто не может.

  49

  1,1K