Рецензия на книгу

• 

  red_star1 августа 2019 г.

  Mutatis mutandis

  В музеях Рима много статуй,
  Нерон, Тиберий, Клавдий, Тит,
  Любой разбойный император
  Классический имеет вид.

  И.Г. Эренбург, "В римском музее", 1964-1966

  Берешь в руки книгу русского ученого-эмигранта, написанную на английском, затем переведенную на немецкий, а уж затем, спустя почти восемьдесят лет, на русский (с немецкого), и думаешь, что жизнь всегда интереснее любой выдумки.

  На Ростовцева часто ссылаются, хотя, пожалуй, не потому что книга сохранила свежесть и научную новизну. Прелесть ее в другом. Как в любой дисциплине, исследователи римской экономики поделились на несколько противоборствующих лагерей, оспаривая подходы своих оппонентов. Собственно, грубо говоря, полемика идет вдоль следующей линии – Римская империя была настолько крута, что подошла к порогу Промышленной революции, ан нет, она была просто еще одним рабовладельческим обществом, плавно мутировавшим с германским элементом в феодализм (с бесконечной дискуссией о природе и содержании оного феодализма). Выделяются катастрофисты и плавнопереходники, сторонники интерпретации римской экономики как рыночной в современном значении слова и сторонники особого способа производства. Положения интерпретаций мешаются, наслаиваются и давят друг на друга. Навскидку можно вспомнить минимум три любопытных работы - The Roman Market Economy , The World of Late Antiquity , The Fall of Rome: And the End of Civilization , сильно отличающихся друг от друга в подходах и выводах.

  В этом контексте Ростовцев и интересен. Он ужасно прямолинеен в модернизации Римской империи, настолько, что это уже любопытно. Старый консерватор, он, в отличие от многих исследователей своего толка, классовую борьбу не просто не затушёвывает, а поднимает на щит. Просто он на стороне аристократии и буржуазии римского мира, а не пролетариата, в отличие от современных ему социалистов разных мастей. Да, у него в Риме именно те классы, что и в Европе и мире начала XX века – и основной конфликт тоже.

  Чем любопытна эта интерпретация кроме условно современных аллюзий? Такой подход склонен вычеркивать рабов, эту вроде бы специфическую черту Рима и классической Греции, из жизни. Крестьянство вовсе не исчезло, будучи поглощенным латифундиями. Оно так и осталось основой экономики, просто уйдя в тень, скрывшись от внимания наших источников. Занятное предположение, достойное эпохи невинности исторической науки, когда исследователь не особо утруждал себя необходимостью размахивать бритвой Оккама.

  Но, кроме данного допущения и странного послевкусия от него, стоит признать, что пишет Ростовцев (или переводчик, задавленный уже двойным переводом) хорошо, аккуратно. Мало категорических оценок и откровенных глупостей, очерк истории первых веков империи дан динамично и почти внутренне непротиворечиво.

  Так что я жду уже встречи со вторым томом о крахе империи, обещающим накал страстей, сравнимый (если верить рецензентам) с событиями Великой французской и даже Октябрьской революций.

  P.S. А не перечитать ли мне "Переходы от античности к феодализму" и не добраться ли наконец до Финли?

  57

  867