Рецензия на книгу
Чтец
Бернхард Шлинк
Walkure25 августа 2011 г.Недавно наконец-таки прочитала «Чтец» Бернхарда Шлинка. Фильм я не видела, несмотря на тему и даже на то, что мною любимая Кейт Уинслет получила за него «Оскар». Как-то не довелось, а потом уже, когда твёрдо решила прочитать, подумала, что надо бы подождать, пока ознакомлюсь с текстом.
Пожалуй, если бы не было фильма по этой книге с конкретным выбором актрисы, его надо было бы снять. Стопроцентное попадание в типаж, как будто специально написано. Отчётливо видела перед собой Кейт, когда читала сцены, в которых Ханна надевает шёлковые чулки, едет на велосипеде в развевающейся на ветру широкой юбке; где главному герою она снится надзирательницей концлагеря в эсэсовской униформе, с хлыстом в руках и сурово поджатыми губами; где она сидит в зале судебного заседания, до того напряжённая, что так сидеть, наверное, больно, а нам виден лишь её неподвижный сосредоточенный затылок...«Оглашение приговора длилось несколько часов. Когда все закончилось и осужденных стали уводить, я ждал, что Ханна обернется ко мне. Я сидел на своем обычном месте, где сидел всегда. Но она смотрела прямо перед собой, сквозь присутствующих. Гордый, оскорбленный, отчаявшийся и бесконечно усталый взгляд. Взгляд, не желающий видеть никого и ничего».
Не скажу, что книга меня особенно потрясла, как бывало не раз с другими. Но она меня задела, осталась в памяти и во впечатлениях — главным образом, от главной героини. Удивительная личность, которая мне даже и не совсем понятна, потому как всё время глубоко «в себе». Но Личность, человек со стержнем. Недаром главный герой помнил её всю жизнь.
Мне понравилось, что в романе нет моральных осуждений автора. Более того, он от лица главного героя старается понять ситуацию, войти в положение такого человека, как Ханна Шмиц. Понять толком у него не получается, потому что между их поколениями — неразделимая пропасть совершенно разной жизни. Но он любит... нет, скорее ценит, помнит эту женщину, этакую «Vergißmeinnicht», такой, какая она есть.
В аннотации «Чтеца» сравнили по духу с «Преступлением и наказанием» нашего Фёдора Михалыча. Тот роман я тоже в своё время прочитала на одном дыхании, а после него осталось такое же чувство разочарования от итога — собственно, неизбежного наказания в разных смыслах этого слова.«Я был горд за нее. Одновременно мне было грустно, грустно потому, что многое в ее жизни слишком запоздало или было упущено, мне было грустно вообще из-за того, что жизнь полна опозданий и упущений. Мне подумалось, что если время упущено или тебе в чем-то очень долго было отказано, то потом это наступает уже слишком поздно, даже если отвоевано большими усилиями и принесло большую радость. А может, «слишком поздно» вообще не бывает, а бывает только просто «поздно» и, может быть, впрямь «лучше поздно, чем никогда»? Не знаю».
428