Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich31 мая 2019 г.

  «-По нам стреляют! Что делать? - Да вы с ума сошли! Кроме того, почему вы не кодируете разговор?»

  «Конечно, на некоторых участках фронта русские имеют численное превосходство. Но ведь наши солдаты превосходят по своему качеству солдат противника. И оружие у нас лучше. К тому же вскоре у нас будет новое оружие, еще лучше прежнего».
  
  Исповедь немецких генералов. Битых генералов, как добавил бы А.И. Еременко. Вот только здесь как раз тот случай, когда не действует, к сожалению, народная мудрость о том, что за одного битого двух не битых дают. Генералы эти, в большинстве своем, занимались не войной, а договорняком. Знаменитая линия «Зигфрида», она же «Западный вал», мало того, что была готова лишь на бумаге, но и прикрывалась всего лишь 35 немецкими дивизиями. В то время, как Франция могла выставить против них 110 дивизий. Как признаются сами немцы, «если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте против слабых немецких войск, то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, особенно в первые десять дней сентября». Но никто никуда не наступал. Наоборот, целыми неделями ни с одной стороны не производилось ни одного выстрела. Французы молча и безропотно ждали, пока немцы не закончат свою компанию в Польше и не консолидируют свои кадровые дивизии на западной границе снова. Оказывается, в 1940 году Гитлер еще не был сильно «бесноватым» и мог прислушиваться к советам своих военачальников. Так, он благоразумно не захотел вмешивать в войну Голландию и Бельгию, через чьи территории предполагалось наступать изначально, и принял так называемый план Манштейна, предусматривающий нанесение главного удара в центре. Из большинства мемуаров немецких генералов буквально доносится вопросительный вопль отчаяния: «зачем вы позволили нам одержать так много побед?»
  Первым эту арию начинает генерал авиации Вернер Крейпе. Первые боевые действия для него больше напоминали поход на шашлыки с друзьями. Да и друзья у него были не какие-нибудь слесаря, а работники ставки Гитлера – Кейтель и фон Бюлов (адъютант Гитлера по авиационным вопросам). Что-то Крейпе начал подозревать в тот день, когда одна из групп самолетов, получивших задание бомбить убегающие из Дюнкерка войска, столкнулась с английскими истребителями и потеряла 11 самолетов из 27. Всего против Англии Германия была готова выставить 1300 одномоторных истребителей Ме-109, 180 двухмоторных Ме-110, 1350 бомбардировщиков Не-111, Ju-88 и Дорнье Do-17. Бомбардировщики должны были наносить удары по конвоям англичан идущим в Лондонский порт – центр английской системы снабжения. Да вот беда – не было у немцев бомб бронебойных, способных поражать бронированные английские корабли. Но Гитлер не видел альтернативы операции «Морской лев» - операции по принуждению Англии к миру, и добивался от руководства 3-го воздушного флота конкретных действий. (Генерал Кортен, начштаба 3-го воздушного флота сгинет в 1944 году во время июльского заговора). Почему-то Гитлер не беспокоил Геринга, который спокойно отсиживался в Берлине целыми неделями, в то время как его штаб находился во Франции. И тем не менее, англичане практически исчерпали свои ресурсы в той странной войне. Они потеряли за два месяца 1100 самолетов. Когда, казалось бы, англичан можно было брать теплыми, ОКВ меняет план принуждения Англии к миру. Решают уничтожать английскую промышленность путем ночных бомбардировок. Планами этих бомбардировок и пришлось заниматься Вернеру Крейпе, так как он возглавлял отдел планирования 3-го воздушного флота. Вот только не было в достаточном количестве у немцев 4-х моторных бомбардировщиков с радиусом действия 2000 км и потолком высоты в 9000 метров. А «фашист» Франко оказался не совсем законченным фашистом и не дал согласие на переброску немецких войск к Гибралтару через свою территорию. Не за эту ли несговорчивость СССР посылал своих чекистов в Испанию для устройства всяческих диверсий??? Как бы там ни было, «осторожный и хитрый генерал Франко не хотел вмешивать в это дело себя и свою страну». Операция «Феникс», по уничтожению Англии через Гибралтар, осталась лишь в памяти Гитлера и на бумаге.
  Эстафету от Крейпе принимает генерал-лейтенант Зигфрид Вестфаль. Генерал пытается сразу убедить читателя в том, что Сталин надеялся до последнего, что войны не будет, однако «забывает» сделать вывод о том, что Сталин, видимо, ожидал, что немецкие войска будут в бездействии стоять на советской границе, как раньше они стояли на границах с Францией. Пытаясь удержать Черчилля от его притязаний на Балканы, Гитлер спешит подписать пакт с Антонеску для обеспечения себя румынской нефтью и одновременного укрепления военных связей через Румынию с остальными балканскими государствами. Ну а для Антонеску пришлось забросить наживку в виде Бессарабии, которая была удивительно «вовремя» «оккупирована» русскими в 1940 году. Правда, на этом и заканчивалась приятная для немцев и их союзников мечтательная часть войны и начиналась реальная и тяжелая часть. Ведь как признается другой немецкий генерал Блюментрит, у них не было даже карт советской территории! Можно только удивляться тому, как без нормальных карт можно было рассчитывать на прикрытие своего фланга «непроходимыми Припятскими болотами». Кстати, вспоминается, что в подавляющем числе мемуаров советские войска или партизаны почти всегда либо уходили от немцев, либо внезапно атаковали их именно через непроходимые якобы болота. Пропустив поезд Москва-Берлин, проследовавший к оккупантам через Брест, немцы начали пресекать границу. И случилось чудо, благодаря которому они еще больше уверовали в гений своего фюрера: «русская артиллерия не ответила. Только изредка какое-нибудь орудие с того берега открывало огонь». Практически, сопротивление оказала только Брестская крепость, в которой размещалась школа ГПУ. По радио немцы слышали переговоры русских:
  -По нам стреляют! Что делать?
  

  • Да вы с ума сошли! Кроме того, почему вы не кодируете разговор?

  
  Немцы настолько поражены, что приглашают японского посла генерала Осиму посетить район боевых действий близ Орши. Японец с саблей самурая побывал под артогнем и был довольно горд собой. Немцы наступали, не имея резервов вообще, фронт их составлял одна дивизия на 30 км. Окружения русских следовали одним за другим, но сил для удержания русских от прорыва окружения не было, и «большие группы русских ускользали из котлов и уходили на восток». Но об этих самых, не состоявшихся до конца окружениях и котлах, немецкие генералы радостно сообщают и сообщают в Берлин. «Считая, что война с Россией по сути дела закончилась, Гитлер приказал сократить выпуск промышленностью военных материалов». Генерал Клюге начинает читать мемуары Коленкура, и воспоминания француза становятся реальностью для немецкого генерала. Слова утешения немецкий генералитет находит и в приказе Тимошенко, призванном ободрить советские войска после многих неудач. Приказ Тимошенко подсказывает немцам оправдание своих предстоящих поражений: «цивилизованный европеец во многих отношениях уступает более крепкому человеку Востока, закаленному близким общением с природой». Начитавшись Коленкура, фельдмаршал фон Клюге готовит свои 35 дивизий, из которых 9 были танковыми, к последнему наступлению на Москву. Символично, что первыми от такого наступления «устали» именно французы – четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии. Клюге притащил их под Москву для того, чтобы напомнить всем о временах Наполеона, но французы бежали, теряя штаны. Немцы же, в стремлении сохранить лицо, начинают твердить о том, что битва за Москву на самом деле шла до апреля 1942 года. У командующего группой армий «Центр», фельдмаршала фон Бока снова обострилась болезнь типичная для немецких военачальников третьего рейха – болезнь желудка, и Клюге приходится занять его место в лесу под Смоленском. Тем временем в Берлине у другого немца, фон Браухича, главнокомандующего сухопутными силами, обостряется болезнь сердца, и он уходит в отставку. Гитлер остается в одиночестве с Гальдером, который усердно строчит свой многотомный дневник. Клюге просит помочь с авиацией, но наиболее боеспособные части 2-го воздушного флота Кессельринга отдают в Северную Африку, на помощь многострадальному Роммелю. Зато бойцам Клюге Гитлер приказывает отлить «Восточную медаль», которая выдается всем, кто принимал участие в тяжелых боях на Восточном фронте 1941\42 годов. Для того, чтобы заманить Гитлера в ловушку, Сталин заблаговременно называет свои именем не только линии неукрепленных укреплений, типа «линии Сталина», но и города Сталино и Сталинград. Гитлер, словно бык на корриде устремляется туда. Маршал Шапошников очень надеялся на то, что Гитлер пойдет на Сталинград. Возможно именно поэтому город и не эвакуировал гражданское население, а наоборот, всячески поддерживалось ощущение беззаботности? Без нефти немцы в СССР остановились бы точно так же, как стоял в далекой Африке Роммель, когда его наступление на Александрию остановилось из-за нехватки топлива. О Сталинграде повествует генерал Цейтцлер. Курт Цейтцлер недоумевает, почему наступательные операции на Сталинград и на Кавказ – на районы, находившиеся на расстоянии 600 км друг от друга – пришлось начинать одновременно. А ответ был прост, странно, что генерал не додумался до него сам. Ведь для того, чтобы найти нужные для наступления силы, немцам пришлось просить помощи у своих союзников и укреплять, а точнее говоря, ослаблять при помощи их свои войска. Автором этой идеи выступил генерал Йодль, который был казнен (за этот совет) в Нюрнберге вместо того, чтобы быть представленным к награде. Вообще говоря, в Нюрнберге казнили только тех немцев, которые не щадили живота своего для ускорения поражения Германии… Такие вот роковые ошибки. Кстати, когда Йодля за неудачу на Кавказе Гитлер позднее сместил с поста начальника штаба оперативного руководства вооруженными силами, на его место фюрер планировал поставить Паулюса. Да тому была уготована иная судьба. Наступление на Кавказе было приказано выполнять хотя бы в миниатюре. Тем временем Цейтцлер составляет докладную записку, где бьёт тревогу и сообщает о том, что захваченные территории не соответствуют размерам оккупирующей ее армии. Что самые опасные участки фронта удерживаются самыми слабыми и ненадежными солдатами: румынами, итальянцами и венграми. Гитлер в ответ лишь улыбнулся: «Конечно, на некоторых участках фронта русские имеют численное превосходство. Но ведь наши солдаты превосходят по своему качеству солдат противника. И оружие у нас лучше. К тому же вскоре у нас будет новое оружие, еще лучше прежнего». Цейтцлер предлагал оставить Сталинград перед самым контрнаступлением русских. Гитлер предпочел из Сталинграда сделать «крепость». В «лучших» традициях Петра первого. На штурм крепости были брошены первоклассные саперные батальоны, которые были уничтожены русскими. Гитлер из главнокомандующего постепенно начинает превращаться в оратора и партийного агитатора. Даже передвинуть немного свой штаб на запад Гитлер категорически запрещает Паулюсу. Некоторые генералы, пытаясь достучаться до разума Гитлера, спрашивают его прямо: «почему вы не казните одного из генералов ВВС? До сих пор за ошибки расстреливали только армейских генералов. Пришло время выписать дозу этого лекарства и нашим авиационным коллегам». Но Гитлер не тронул Геринга. Его наказали союзники в Нюрнберге. Вместо того, чтобы сконцентрировать усилия на Сталинграде, Гитлер направляет целых семь дивизий для поддержки Муссолини. Роммеля же он, боясь повторения последним судьбы Паулюса, отзывает из Африки. В Италии оказываются два главкома – Роммель и Кесельринг. Операция по утере Италии началась. Немцы на побережье, решили отступить в тот самый момент, когда американцы были готовы отплывать обратно, отказавшись от высадки. Кстати говоря, при высадке союзников в Нормандии, немцы применили туже самую методичку СССР 1941 года. Именно в день высадки, командующий 7-й армии генерал Дольман временно отменяет положение боевой готовности и назначает штабные учения, на которые отзываются из войск все старшие офицеры. Роммель настаивал на том, чтобы положение на Западе использовать для выгоды Германии, но Гитлер был неумолим. Даже пару ракет ФАУ-1, сбившихся с курса и упавших возле его ставки, не заставил его передумать. Впрочем, для Гитлера даже подумать было преступно об обороне. Его войска 4 года сидели во Франции, Бельгии и Голландии, но даже не удосужились подготовить хотя бы какие-нибудь линии обороны. Американцы были очень рады при освобождении этих стран. Вообще, американцы словно учились на ошибках Гитлера. Эйзенхауэру, например, был вручен мандат на управление всеми видами вооружённых сил, без оглядки на разных фельдмаршалов и маршалов авиации, или флота. А то, за что в третьем рейхе каралось смертной казнью – за раскрытие военной тайны - у союзников рассказывалось открыто прессе. Все это возможно лишь в одном случае – при наличии утвержденного по все стороны фронта сценария. И как сказал немецкий генерал-лейтенант Вестфаль: «где в мире нет глупцов – людей, которые не замечают очевидных фактов, людей, которых опыт буквально ничему не научил?». Такие люди есть, были и будут всегда. А значит и войны будут с их «роковыми» (подковерными) решениями. Аминь!

  6

  608