Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich8 мая 2019 г.

  «— Но у нас на борту пассажиры, — закричал наш капитан в темноту. — Пленные? — откликнулись с любопытством с палубы. — Подойдите, мы примем пленных на борт. Я вскарабкался по веревочной лестнице, спущенной с корабля, и перелез через поручень, весь замерзший, промокший, голодный и усталый. Экипаж ринулся вперед, чтобы рассмотреть «пленных». — О, черт возьми! — воскликнул один матрос. — Это всего-навсего генерал Брэдли.»

  «Если вы получаете приказ от группы армий, который вам не нравится, не выполняйте его. Я именно так и поступаю.» (Монтгомери)
  «Три года мы старались сломить дух итальянцев. Мы… даже перестарались». (Эйзенхауэр)
  «И мы никак не могли отделаться от мысли, что Сталин может пойти на сделку с Германией и оставить нас один на один с фашистами.» (Брэдли)
  
  Омар Нельсон Брэдли, последний из пяти американских генералов армии. Имел прозвище «солдатский генерал» за свое бережное отношение к солдатам. Вообще, мемуары Брэдли есть не что иное, как хроника, или своеобразная летопись становления американской армии. Так вышло, что спустя 22 месяца после нападения японцев на Перл-Харбор, боевой опыт был лишь у одного единственного корпуса, именно корпуса Брэдли. Американцы, словно предчувствуя, что англичане начнут претендовать на лавры единственных победителей во Второй Мировой войне, начинают быстро раскручивать и своих генералов, дабы составить противовес раздутому образу героя Монтгомери.
  
  Как пишет сам Брэдли, он 28 лет просидел почти незамеченным, а потом вдруг «…не успевал покупать генеральские звезды. По окончании кампании в Тунисе я стал единственным командиром корпуса американской армии с опытом войны против немцев. В Сицилии я участвовал в проведении большой десантной операции. Боевой опыт, приобретенный мною, был неоценимым при вторжении во Францию.» Своих солдат к вторжению Брэдли начал готовить еще на пляжах Флориды. Десантных средств было мало, да и те начали строить лишь после событий Перл-Харбора. Брэдли не просто так получает репутацию любимого у солдат генерала. Это он понял, как важно искоренить в армии явление «землячества», или «дедовщины» по-нашему. Новобранцев он решает распределять их еще до прибытия в лагерь по подразделениям, которые они могли бы назвать своим домом. Офицеры и сержанты садились вместе с призывниками в пунктах отправки и группировали их в поездах в соответствии с будущими назначениями. В Вашингтоне узнали о такой новой практике распределения людей по подразделениям в пути, и позднее это стало обычной процедурой. Англичане, которые претендовали на боевые успехи в африканских колониях Франции, столкнулись с враждебным к себе отношением со стороны населения. Именно поэтому, им понадобился своеобразный буфер в виде американцев, хотя Брэдли прямо об этом не пишет. Напишет он прямо о ненависти французов к англичанам позднее, давая раскладку по высадке в Нормандии. А пока же, он прямо признает, что по сравнению с англичанами, американцы были абсолютными нулями в военном деле и англичане относились к ним с неприкрытым презрением и пренебрежением. Пока американские войска проходили обстрелку в Северной Африке, Эйзенхауэр выбивает у сената ассигнования на выпуск новых, более современных самолетов ( Р-38 вместо Р-40). Кстати, Брэдли учился вместе с Эйзенхауэром в Вест-Поинте.
  
  Помимо знакомства с Эйзенхауэром, Брэдли завоевывает репутацию своего человека у Маршалла. Он становится глазами и ушами Эйзенхауэра при Штабе Армии, которым командовал Джордж Маршалл.
  
  Американцы добиваются того, что ставленники Виши в африканских регионах переходят на сторону союзников, положив конец сопротивлению французов своим «освободителям». Дипломатия Эйзенхауэра направлена на примирение англичан с американцами, по крайней мере на уровне штабов. А это было очень тяжело. Ведь англичане, благодаря своей разведке, имели влияние по всему миру, в то время, как американцы вообще не имели разведки как таковой. Более того, в некоторых американских гарнизонах разведывательный отдел стал даже тем местом, куда сплавляли офицеров, не пригодных к строевой службе. Американским войскам предстояло играть роль чистого пушечного мяса при англичанах, помогая зарабатывать английским генералам звезды на погонах. Так, Харольд Александер, тот самый, который был неоднократно бит немцами начиная от Дюнкерка, очень обрадовался новому пополнению. «Александер уже командовал дивизией при эвакуации английских войск из Дюнкерка. Затем он был переведен в Бирму, где ему также пришлось отступать. Таким образом, три года войска оси били его в противоположных концах земного шара. Теперь Александер наслаждался переменой ролей, которая произошла в результате численного превосходства союзников на фронте в Тунисе.»
  Танки «Шерман» с бензиновым мотором имели тонкую броню и возгорались словно пакля от малейшей искры. Экипажи просили поставить дизельные моторы, чтобы предохранить танки от загорания. Брэдли, став информатором Эйзенхауэра, просит последнего назначить его заместителем к Патону, своенравному генералу 2-го американского корпуса, который славился своими строгими методами. Он заставил всех носить не только шлемы и подшлемники, но и галстуки. Заставил очень просто: «чтобы провести приказ в жизнь, Паттон установил за нарушение единую систему штрафов: 50 долларов для офицеров и 25 долларов для солдат.» Причем и тыловые подразделения не освобождались от ношения касок, и даже войскам на передовой не разрешалось снимать галстуки. Попутно со становлением армии, свои позиции в ней укрепляли и американские генералы, каждые своими способами. Пока остальные плели интриги и проявляли жесткость, Брэдли запоминал их ошибки и поддерживал связь с Эйзенхауэром. Он начинает «объяснять» Эйзенхауэру, что нельзя англичанам позволять рассеивать американские части среди английских. Их нужно выделять отдельные воинские независимые структуры, чисто американские, под американским командованием. «— Война продлится долго, Айк. В ней еще примет участие куда больше американцев, чем сейчас. Я думаю, что мы имеем право иметь своих командиров. Довольно нас перебрасывать в подчинение от одного союзника к другому. До тех пор, пока вы не предоставите нам возможность показать, на что мы способны на своем участке фронта, выполняя свою задачу и имея во главе своих командиров, вы никогда не узнаете, плохо или хорошо мы воюем, как не узнает этого и американский народ.» Тем самым, американцы, добившись отдельного командования своими войсками, смогли оформить и на себя победу над немцами в Тунисе. Хотя все это больше напоминало банальный «договорняк». Американцы даже обменялись с немцами своеобразными «историческими» документами: немцы подписали бумагу о капитуляции, а взамен получили «документ от американской армии, подтверждающий, что дивизия «Герман Геринг» последней сложила оружие на этом фронте.»
  Интересный факт: практически всех своих пленных американцы отправляли в США, видимо в качестве рабочей силы.
  После Туниса, Маршалл соглашается на высадку в Сицилии, уступив настоятельным просьбам Черчилля, который стремился «держать Россию в войне, сковав силы противника». Перед этим, 20 мая штаб союзных сил отметил победу в Северной Африке, организовав в Тунисе парад. Парад был сделан с целью легализации участия Франции в составе будущих победителей во Второй Мировой войне. На параде французы демонстративно выставили большое количество колониальных войск. «Для 120 тыс. ликующих французов из 340 тыс. населения Туниса парад французских частей означал возрождение Сражающейся Франции.» Пока шел парад, дивизия Терри Аллена занималась прямым грабежом населения и винных магазинов. Но им это прощалось, также как и нападения на военную полицию. Прощалось потому, что эту дивизию использовали всегда в первых рядах. При высадке на Сицилию дивизия Аллена была десантирована первой на побережье с самолетов. Переброска по воздуху над зенитными орудиями английского флота своих десантников вызвала опасения среди американцев, но англичане ничего не обещали гарантировать! Хотя зенитчикам и был дан приказ «огонь не открывать», все-таки кто-то выстрелил и сразу начали обстреливать свои самолеты все орудия.
  «Пилоты старались спасти свои машины. В затемненных кабинах вспыхнул свет, и десантники начали выбрасываться из машин. Некоторые приземлились в районе расположения наших дивизий. Их принимали за немцев и открывали по ним огонь, пока они еще раскачивались на стропах парашютов.
  Из 144 самолетов, участвовавших в выброске воздушного десанта, не вернулось 23 машины. Половина уцелевших самолетов, получивших повреждения в результате зенитного огня, едва дотянула до Туниса. Утром перед нашим взором открылась печальная картина: из воды торчали останки сбитых самолетов. Парашютисты потеряли свыше 20 процентов своего состава. Кто открыл огонь первым и устроил побоище — корабельные или сухопутные зенитчики, — так и не удалось установить»

  Немного статистики: за дни, предшествовавшие высадке морского десанта 11 июня, на Сардинию было сброшено 4844 бомбы. Утром 11 июня, когда английские десантные суда приблизились к острову, на высоте «Семафор» был выброшен белый флаг. Единственной жертвой союзников оказался английский солдат, которого укусил осел.
  Для высадки в Сицилии союзники насобирали гигантские силы. Это было самым большим сосредоточением морских сил в период второй мировой войны. Почти 2000 судов должны были принять участие при высадке войск первого эшелона в южной части Сицилии. 1-я канадская дивизия отплыла из Англии в постоянной готовности к высадке с боем. Она покрыла расстояние в 5800 километров, чтобы присоединиться к английским войскам, высаживавшимся на участке 8-й армии Монтгомери. Когда Италия капитулировала, церковные колокола впервые зазвонили с 1940 года, радуя союзников.
  Перед подготовкой к высадке союзников на побережье Франции, Брэдли был вызван к Рузвельту. Там, во время краткой беседы, Рузвельт сказал генералу о создании атомной бомбы, которая скоро должна быть готова. По-видимому, это была вешка для будущих толкователей истории, облегчающая им задачу толкования того, что атомная бомба была готова у американцев задолго до СССР. После прибытия Брэдли в Англию, начинается длительное ничегонеделание там и время провождение в спорах с англичанами.
  Интересный факт: воздушные налеты немцев на Англию стали поворотным ключом во влечении США в войну. «31 августа 1940 г. национальная гвардия была призвана на федеральную службу. Через две недели конгресс одобрил первые мероприятия США по подготовке к войне.» Именно генерал Маршалл заставил Конгресс увеличить армию со 191 тыс. человек в 1939 г. до того размера, который был разрешен на 1940 г., - до 280 тыс. человек. 1 сентября, когда генерал Маршалл принял присягу, вступая на пост начальника генерального штаба армии, гитлеровские войска сосредоточились для нападения на Польшу.
  Брэдли пишет, что Англия смогла наскрести всего лишь 8 дивизий для обороны своей страны, но не пытается сделать вывод, почему же немцы не решились на вторжение на острова. Ведь в Европе у них было 63 дивизии, не считая тех, что были на восточном фронте с СССР. Англичанам нужны были американские солдаты. И еще – они очень сильно боялись того, что французское население будет относиться к ним еще хуже, чем к немцам.
  Почему французы ненавидели англичан:
  После нападения немцев на Францию, англичане «обеспокоились» судьбой французского флота. 3 июля 1940 г. британский флот появился перед гаванью Мерс-эль-Кебира. Направив жерла орудий на корабли, англичане потребовали от командующего французским флотом адмирала Жансула либо присоединиться к ним для борьбы против стран оси, либо отвести флот в порты, где его можно было бы разоружить. Жансул ответил отказом. Тогда британский флот открыл огонь. В этот день в Мерс-эль-Кебире было убито более тысячи французских моряков.
  Сама высадка на побережье Франции готовилась не просто долго, а супер-долго. Складывается впечатление, что и планировалась она не для того, чтобы помочь СССР, а для того, чтобы, объединившись с немцами, довершить разгром СССР. Для этого и требовалась переброска 1 млн! солдат из США в Англию. «Умиляют» заседания штаба союзников, на которых те думали, сумеют ли войска СССР продержаться от одной зимы, до другой, ведь только в зимних условиях армия советов могла получить хотя бы какой-то перевес над немцами! Не тактика, ни стратегия, ни оружие в расчет не шли. Только «генерал-мороз» был на стороне советских солдат. «С 1941 г. в теплые весенние и летние месяцы наступала германская армия, а Красная Армия отступала. Только когда начинались зимние метели, Красная Армия переходила в контрнаступление. Поэтому, когда лето сменилось осенью, а потрясенные германские армии все еще откатывались назад к польской границе, в Англии поднялась волна оптимизма.»
  А что же из себя представляли хваленные войска союзников, даже по словам лояльного Брэдли?
  

  • Так же быстро, как США наращивали состав тяжелых бомбардировщиков, так же быстро они их и теряли. Причем во время налетов на гражданские объекты. Так, во время одного налета на завод шарикоподшипников в Швейн-фурте 14 октября было сбито 60 бомбардировщиков — «В-17», что составило 25 процентов от общего числа участвовавших в рейде самолетов.
  • Войну они вели больше за печатными машинками. «Здесь два сержанта перепечатывали на пишущих машинках боевое расписание войск, которое ежедневно изменялось. Каждый список частей занимал от 25 до 30 страниц, так как нужно было перечислить 1400 и даже более американских соединений, частей и подразделений, высаживавшихся в Нормандии в первые две недели вторжения.»
  • Большая часть 13 тыс. бомб, сброшенных бомбардировщиками 8-й воздушной армии англичан, не причинила противнику никакого ущерба. Разбрызгивая фонтан грязи, они взрывались на полях в 5 километрах от побережья. Из 32-х секретных плавающих танков 27 утонули из-за сильного прибоя.
  • Сведения о боевой обстановке американцы черпали … из сообщений BBC! «Даже когда Красная Армия значительно продвинулась и находилась в 160 километрах от наших войск, причем разрыв между нами уменьшался с каждым днем, мы наносили положение советских войск на карту, основываясь лишь на сведениях, транслировавшихся Би-Би-Си. Это был наш единственный канал связи с советским командованием»
  • Для поддержания уровня секретности, французов даже не предупредили о бомбардировках, сопутствующих наступлению. «Ведь нас должны были поддержать 1500 тяжелых и 396 средних бомбардировщиков и еще 350 истребителей-бомбардировщиков, всего 2246самолетов на 13 квадратных километров нормандских кустарников.» «Любой наш намек французам послужил бы предостережением для немцев. Противник мог отвести войска, и пока мы вели бы бомбардировку по пустому месту, он собрал бы резервы для контратаки. Успех операции «Кобра» зависел от внезапности действий. Внезапность была совершенно необходимым условием, даже если бы она привела к массовому истреблению невинных людей.» Однако, иногда и Бог принимает участие в войне. В результате «божественного» вмешательства «Бомбы упали на позиции 30-й дивизии, на расстоянии более полутора километров от рубежа бомбометания.

  
  — Недолет? — закричал я. — Но как это могло случиться? Ведь бомбардировщики должны были лететь вдоль дороги на Перье параллельно нашей линии фронта.
  — Они летели не этим путем, сэр, — ответил начальник оперативного отдела штаба, — они подходили к цели под прямым углом к линии фронта.» Путь американской армии был усеян трупами американских солдат, убитых вследствие английской бомбардиров

  • В течение каких-нибудь пяти недель зимнего наступления мы потеряли 64 тыс. человек, причем почти половину из них на 20-километровом участке фронта 1-й армии. В довершение всего, — как будто одних только боевых потерь было недостаточно, — около 12 тыс. человек заболели ревматизмом ног и также вышли из строя.

    О взятии Парижа и жестокости фашистов


С генералом Дитрихом фон Хольтицем, начальником немецкого гарнизона в Париже, были проведены переговоры о том, чтобы выпустили заключенных из тюрьмы. Для облегчения совести коменданта, ему пообещали выдать 5 немецких пленных солдат за каждого выпущенного француза. Но это еще не все. «Карманные деньги заключенных были изъяты при аресте, и по закону их нельзя было освободить до тех пор, пока не будут возвращены деньги. К несчастью, начальник тюрьмы не располагал денежными фондами. Нордлинг поспешил в банк, взял 700 тыс. франков со счета шведского консульства и отдал их немцу. Комендант возвратил деньги заключенным и распахнул перед ними двери тюрьмы.» Французы, выпущенные на волю, сразу начали «воевать» с немцами. Вообще, притягивание за уши французское освободительное движение и его влияние на ход войны составляет одну из юмористических частей книги Брэдли, не уступаю теории о «генерале-морозе». Сотни страниц книг Брэдли можно заменить словом «договорняк» и это было бы тем самым словом, которое было в начале. «Французские солдаты бросили три дымовые гранаты в вестибюль отеля, и немцы вышли с поднятыми руками. Их отвезли на вокзал Монпарнас, где фон Хольтиц официально сдал Париж французам. Он направил немецких офицеров с белыми флагами в части гарнизона, чтобы сообщить им о капитуляции. В этот вечер Париж начал праздновать свое освобождение.» Эх, и эти люди еще сравнивают себя с освободителями Сталинграда!!!
В преддверии 9 Мая, когда слышны голоса о ненужности всяких там парадов, интересно читать о том, какая битва разгорелась между англичанами и американцами после того, как последние провели парад Победы в освобожденном Париже, причем там большую роль играл актер малых и больших театров и дамских книг про войну генерал де Голль. «Часть лондонской прессы яростно обрушилась на «парад» американцев, чего мы как раз и опасались, и расценила его, как преднамеренный подрыв британского авторитета.» Монтгомери перестает ходить на совместные совещания союзников в знак протеста (против потери авторитета англичан среди населения колоний, которые они планировали отобрать у французов)
Американцев не только «дербанили» союзники англичане, но и французы. «ысячи галлонов бензина, тонны продовольствия и обмундирования ежедневно попадали на французский черный рынок. В отчаянии Ли молил Айка выделить несколько пехотных батальонов для охраны его тыловых складов.»
Несмотря на то, что генерал Брэдли всю концовку своих мемуаров посвятил вдалбливанию в память читателям такие спорные «истины», как: «войска союзников перемололи немецкие дивизии, способные остановить наступление русских на Берлин»; «неудача Гитлера в Арденнах не только ускорила поражение немцев на западном фронте, но и приблизила крах гитлеровской армии на восточном фронте.», он все же заслуживает твердую пятерку. Ведь как можно осуждать американского генерала, воюющего на чужой, далекой от его родины территории за ложные суждения, когда многие средства информации стран, некогда входящих в состав СССР, теперь раздувают ненависть своих народов друг к другу и, в то время, как англосаксы покоряют одну страну за другой и колонизируют ее население, Россия удовлетворяется объедками с господского стола, в виде кусочков некогда своих собственных территорий? Уже и коммунистов никаких не осталось, а заветы Черчилля, оказавшие влияние и на Брэдли, до сих пор действуют против потомков победителей в Великой Отечественной и Второй Мировой.
«В то время я, подобно большинству американцев, принимал на веру легенду военного времени о советском героизме, но Черчилль издавна, еще за много лет до войны, относился враждебно к коммунистам. Он резко опровергал возражения против своей политики и сравнил себя с гигантским носорогом, у которого острый рог и толстая шкура.
— Этот рог, — сказал он, — всегда будет направлен на врага, даже если бы вся моя шкура была, как стрелами, утыкана критическими замечаниями.»