Рецензия на книгу
Достоевский
Людмила Сараскина
Pachkuale_Pestrini25 апреля 2019 г.Читал я эту биографию два с половиной года.
Поймите меня правильно.
Вне всякого сомнения это титанический труд, серьезное исследование, сложная и тонкая работа по сплетению ткани научного текста.
Но.
Как сказать-то... Биография написана как-то совсем уж... научно? Как-то прямо по-женски скрупулезно - тысяча отступлений, ремарок, пояснений, введения в исторический контекст, и под всем этим вдруг теряется образ того, из-за которого все затевалось. В каком-то смысле биографию можно было бы "озаглавить" не "жизнь Достоевского", а "эпоха Достоевского". Оно понятно - Достоевский не в вакууме существовал, да еще и остро отзывался на вызовы времени, но... Ну, не знаю, золотую середину какую-то искать, что ли... Достоевский как историческая фигура, как явление - есть. Достоевский как человек... Временами со страниц исчезает.
Важная оговорка: все, о чем я сейчас пишу, составляет лишь мое субъективное читательское мнение, я с огромным уважением отношусь к автору книги, кланяюсь ей до земли за проделанную работу, я бы не хотел выглядеть эдаким плебеем, который через губу критикует чужие усилия. В мир литературы, в мир России, в мир Достоевского Людмила Ивановна внесла колоссальный вклад, это надо знать и понимать. Я же лишь высказываю свои субъективные ощущения от текста.
В моем понимании у текста две проблемы: сухость языка и "академический размах", попытка максимально подробно обрисовать контекст. Придираться к первому пункту - моветон, его достаточно субъективно обозначить. Второй требует пояснения. Я правда не знаю, как можно решить эту проблему - проблему, заявленную во втором пункте - и по отдельности каждая историческая справка (например, "краткое введение" в "Восточный вопрос", на который отзывался в "Дневнике писателя" Федор Михайлович) выглядит оправданной (иногда, впрочем, в скобки уезжают чины и краткие характеристики людей, с которыми Достоевский сталкивается постольку-поскольку, и такие ремарки, КАК ПО МНЕ, не нужны вообще), но справок и отступлений очень много, и в итоге читатель (зовите его избалованным или неусидчивым) теряется, спотыкается и принимает в свой неусидчивый мозг колоссальный объем сухих фактов, которые почти сразу начинают бледнеть и испаряться. Да, допускаю, что биографию Достоевского нельзя написать иначе - но убежден в этом (или обратном) я буду только после возможности сравнить труд г-жи Сараскиной с трудом, скажем, г-на Лотмана, который удивительным образом оказался на моей полке. Пока же мне книга Людмилы Ивановны видится мне примерно так: представьте себе лес. Толпятся, закрывая друг друга, стволы деревьев, теснятся кроны, проваливаются овраги. Представьте себе густой лес. Вот вы стоите в этом лесу и видите, как вдалеке за деревьями идет Федор Достоевский. Вы идете к нему навстречу, но он вдруг раз - и исчезает, слишком тесно стоят широкие стволы. Потом появляется снова, совсем рядом, вы можете рассмотреть его лицо. Потом его опять не видно из-за деревьев.
Странно было так мало прочесть о каторге - понятно, что "петербургский" период жизни ФМ можно отследить более детально-документально, но... Каторге уделяется в тексте совсем мало внимания (так могут поступать, например, биографы Сэлинджера, описывая путь Джерома через вторую мировую войну - к счастью, дружище Кеннет поступает иначе, это я так тонко отсылаю к книге, которую читаю сейчас), и от этого немного ломается восприятие судьбы Достоевского, в которой пребывание на каторге стало одним из ключевых событий.
Но в конце, в той главе, в которой описывалась смерть православного Данте, я плакал - а значит, биограф смог вопреки академичности подачи изобразить живого человека и подвести меня, читателя, к нему. А значит... Значит, биография достигла своей цели - ведь цель биографии только во вторую или третью очередь заключается в точном жизнеописании; первым пунктом мне видится встреча читателя и героя, углубление знакомства, состоявшегося при чтении "Преступления и наказания", "Братьев Карамазовых", "Идиота", "Униженных и оскорбленных" и далее, и далее. И с этой задачей обсуждаемый труд справляется - но да, требует определенных усилий от читателя. А кого-то это требование может и отпугнуть.
P.S. В главах, посвященных "Братьям Карамазовым" обнаружилась недюжинная субъективность оценок - в частности оказалось, что Людмила Ивановна находится в стане тех, кто не видит в Алеше продолжения линии князя Мышкина, а видит одного из Карамазовых со всеми характерными особенностями оных. На Алешу посыпались упреки и обвинения, что для меня лично... ээээ... да ладно уж, для меня это просто дико. Вот тут я бы сказал, что биограф должен за основу оценок брать комментарии самого писателя, а не личное восприятие того или иного хода - и скажу, конечно. Имея, впрочем, в виду, что мне могут возразить: "кому это биограф должен? не тебе ли лично?" Возражайте, я не против.)151,1K