Рецензия на книгу
Первое лицо
Ричард Флэнаган
Kelderek21 апреля 2019 г.«Основано на реальных событиях»
«Основано на реальных событиях». В последнее время эта фраза не выглядит аргументом в пользу книги, чтобы там ни говорили критики и издатели. Скорее это недостаток, чем достоинство. Вот и здесь, сюжетная и идейная предсказуемость – основной изъян книги.
Молодому, начинающему писателю поручают сварганить за полтора месяца автобиографию самого известного афериста Австралии. С него - перо, с автобиографического лица – история. Тот не слишком настроен на сотрудничество. Оно и понятно – кому пришла в голову безумная идея изложить всю правду о жизни жизни. Впрочем, кому-нибудь вообще нужна правда?
Популярная ныне невымышленная доковская проза, в духе которой выполнено «Первое лицо» (в основе сюжета эпизод из писательской карьеры самого Флэнагана) хорошо гармонирует с модной ныне темой расизма. Речь у нас пойдет о неграх, пусть и литературных. А за всем этим замаха на глобальную проблематику – эпоха постправды, как она начиналась и как мы в ней обосновались.
Спору нет, все это интересно. Но книга не получилась. Не только в силу предсказуемости (раз герой пишет эту историю, значит, он справился), но и по причине автобиографизма. Смысл потерялся в деталях, мелкое заслонило крупное. Правда факта (как делается «литература») убила истину. Кошмар запущенного обратного отсчета для героя – деньги кончаются, его жизнь, карьера и брак, готовы взлететь на воздух, изображен весьма убедительно. Но отчего-то не цепляет. Это ж литература, а не бомба, написать столько слов, сколько нужно для сдачи тома в печать – это вопрос не жизни и смерти, а профессионализма. Садись и вали, не стесняйся. Мы живем в мире аферы, где хлам и дерьмо приносят честь, деньги и славу. Написанное и читать-то никто не будет. У героя только-только открываются на это глаза, но мы то это знаем. Как знаем и то, что шедевры не нужны. Задают вопросы, а не отвечают на них, заставляют задуматься, а до добра это не доводит. В романе все верно написано.
«Первое лицо» пестрит афоризмами: «тираж просто так не продашь», «жизнь – это бесконечная выдумка», «у настоящего писателя должны быть грязные руки», «слова уводят от истины, а не приближают к ней». Но книгу они не спасают. С первых страниц понятно, что перед нами история падения. Дальше лишь вопрос деталей как глубоко и в чем конкретно пал герой. При этом, конечно, здесь не поучительная история о том, что продавшись хоть раз, дальше уже идешь по рукам. Это старая мораль. Проблема в другом - в том, что ты продаешь. Раньше это была личность, и, стало быть такого же качества рукопись. Теперь нет ни того, ни другого. Торгуют не людьми, не вдохновеньем, не рукописями, а объемами. Основной страх: «Вдруг кто-нибудь, правда, прочтет?» Но никто не читает, и книга становится событием, бестселлером и т.д.
«Работа заполняет время, отпущенное на нее» - писал когда-то Паркинсон. Некогда это считалось абсурдом. Нынче пустота знаков заполняет и мир реальности, и мир литературы. Это считается нормой.
В целом же отечественный читатель вряд ли найдет в «первом лице» нечто новое. Рассказ «Фантазеры» Носова многие читали в детстве, и, наверное, помнят, что вранье Игоря приносит выгоду много большую, чем выдумки Мишутки и Стасика. Миром правит фантазия, вымысел, воображение и потуги нынешних радетелей доковской прозы, утверждающих, что они обходятся без нее, смехотворны. Просто они врут как Игорь.
Флэнаган пишет важные вещи о выхолащивании художественного начала, искренней фантазии, полета мысли, кризисе худлита, не выдерживающего столкновения с вымышленностью современной реальности и царящей в ней атмосферой безразличия. Но отчего он рассказ об их крахе сам запихивает в оболочку автобиографической прозы, усугубляя ситуацию? Противоречие между симпатиями автора и реальной романной практикой очевидное и для книги просто фатальное. Дикому буйству фантастической действительности окружившей нас в последнее десятилетие следует противопоставить лишь конкретность и остроту и трезвость художественного обобщения, а не публицистические срывы. Тут все настолько ясно, что даже к Бодрийяру не ходи.
10839