Рецензия на книгу
Мартовские иды
Торнтон Уайлдер
bastanall13 апреля 2019 г.Убить Цезаря
В своём романе Уайлдер выводит Цезаря, доселе мною не виданного, зато — понятного, стоит только руку протянуть. Персона блистательного тирана никогда меня особенно не интересовала, поэтому какого бы Цезаря автор ни придумал, всякий оказался бы для меня диковинкой. Но вот с пониманием дела обстоят интереснее. Ведь всё то, что казалось мне таинственными гранями гениальности Цезаря, в книге предстало, как постижимые умозаключения вдумчивого человека. (Постижимые — то есть доступные и мне, обладателю несуразного образа мыслей, часто ставящего в тупик нормальных людей).
Например, Цезарь спокойно относился к заговорам против собственной персоны, потому что отлично понимал, какие мотивы могут водить руками убийц. Неудивительно, что «Мартовские иды» полны двумя вещами: с одной стороны, письмами и чувствами людей, что не могли понять Цезаря и оттого, должно быть, ненавидели, с другой стороны — письмами-размышлениями самого Цезаря к безответному другу Луцию Мамилию Туррину. Диктатор размышляет о многом, и мысли эти, как детали мозаики, складываются в общую картину: Цезарь был обречён стать диктатором и был обречён умереть от рук заговорщиков. Впрочем, он сам их прекрасно понимает:
…Не исключено, что среди замышляющих мою смерть найдётся человек, который прав там, где я ошибаюсь. На свете есть много людей лучше меня, но я ещё не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством. Если он существует, он, наверное, замышляет мое убийство. Рим в том виде, в каком я его создал, в том виде, в каком я вынужден был его создать, не слишком привольное место для человека, обладающего даром правителя; если бы я не был Цезарем, я стал бы убийцей Цезаря.Цезарь вообще до крайности ценил своих врагов. Уже хотя бы за то, что те не льстили ему, говорили, что думают, и указывали на недостатки. Взять, к примеру, Гая Валерия Катулла. Правда, некоторые его обороты в приличном обществе лучше не пересказывать. Да и, если верить Уайлдеру, проистекала эта поэтическая ненависть из обыкновенной ревности. Но ведь оттого — была неразборчива в средствах и прекрасна. Самое лаконичное и обращённое прямо к диктатору послание в переводе Шервинского выглядит, как высокомерные заигрывания:
«Меньше всего я стремлюсь тебе быть по сердцу, Цезарь:
Что мне, белый ли ты, черный ли ты человек?»
Ну какой другой поэт осмелился обозвать диктатора рабом? И как Цезарь мог его не любить?Кульминация ненависти и драмы пришлась на убийство тирана. Поэт тоже желал Цезарю смерти, но сюжет довольно круто с ним обошёлся, поэтому Катулл ничего не успел и умер у врага на руках. Зато ближе к концу книги на сцену, наконец, вышли оставшиеся в истории убийцы.
Драматургические аналогии неспроста. Можно сказать, что «Мартовские иды» — это четырёхактная пьеса, в которой герои произносят монологи и изредка вступают в диалоги. В тексте, словно в пьесе, условно соблюдается единство времени и места — каждый персонаж сидит за письменным столом и излагает на бумаге свои мысли, чувства, воспоминания, и все они касаются небольшого периода из жизни знаменитого римского диктатора, большей частью переосмысленные или выдуманные. Это пьеса о событии, к которому Цезарь готовился всю сознательную жизнь, — о смерти Цезаря. И как театральная постановка далека от реальной жизни, так и этот роман не всегда исторически точен.
В произведении, написанном по псевдодокументальному образцу, практически нет оценки, которую всезнающий автор давал бы происходящему. Есть только комментарии к хронологическому порядку или толкования туманных мест — но, разумеется, лишь в самом общем смысле. Тем не менее, что-то личное во всём этом чувствуется. Как по письмам Цезаря явно видно, что тот считал Катулла выдающимся поэтом, так и по общему представлению Цезаря через «его» тексты и тексты, «написанные» людьми из его окружения, явно чувствуется, что автор любил своего героя. Возможно, отсутствие прямой оценки связано с тем, что многие явления жизни, описанные в романе, взяты автором из современного ему мира, и он хотел подтолкнуть читателя самому делать выводы. А может и нет.
Но нельзя отрицать того факта, что автор прикладывает много усилий, делая Цезаря понятным для читателя. И ему это удаётся, если судить по мне. Столь удивительной досягаемости героя автор смог добиться, среди прочего, и одним коварным ходом: переосмыслил и переписал попавшие к нему письма (или то были дневники?) какого-то современного диктатора, присвоив Цезарю обнаруженный ход мыслей. Отчего бы и нет? Мир изменился не так сильно, как нам кажется.Осознание этого было одной из причин, почему мне с первых минут понравилась эта книга. Какое всё знакомое… И люди — всё те же. Ненавидят тех, кто отличается. Не хотят нести ответственность. Так что вся соль романа — в свободе. Свобода, свобода, Цезарь без конца повторял это слово. Рассуждения Цезаря в последней части книги о том, почему его хотят свергнуть, показывают, что сам он прекрасно осознавал значение свободы. А заговорщики по-настоящему хотели только одного: убить тирана, принуждающего их быть свободными, принимать решения и нести ответственность.
Правда, часа через два непрерывного слушания Цезарь Уайлдера показался мне занудой, каких свет не видывал, и я сама уже была не прочь примкнуть к тираноубийцам. Во всяком случае, признаюсь, я несколько раз поторапливала их. Брут, скажу я вам, тот ещё мямля. На самом деле, почти все персонажи не развиваются. Читатель застаёт их расставленными на сцене в определённых позах и костюмах, но сцена так мала, а представление столь коротко, что одежда на «актёрах» даже не успевает помяться. Только Клодия — возлюбленная Катулла, бывшая подружка Цезаря и самая знатная шлюха Рима, — немного меняется, что, впрочем, не мешает ей выдержать характер до конца и осквернить таинство обряда в честь Доброй Богини.
Отношения и чувства героев меняются более явно. Меняются чувства Цезаря к двум главным женщинам в его жизни — жене (Помпее) и любовнице (Клеопатре). Меняются отношения между Клодией и Катуллом, но даже и это похоже на уступку обстоятельствам. Меняется отношение Брута к Цезарю, а почему — остаётся лишь гадать.Структура сложная, вроде пародии на сборник документов. Но, по сути, как я уже писала, это инсценировка. Только размежёваны акты скорее темами, чем действием.
Первая часть — вводная, хотя и охватывает практически всю фабулу, никаких особых событий сюжету не сообщает. В основном это вводные в характеры персонажей и пространные размышления Цезаря. Часть вторая меня не зацепила. Она в значительной степени была посвящена отношениям с Клеопатрой. Третья часть — в основном об устройстве общественной жизни, а также о развязке завязанных ранее узлов. Последняя часть — это заговоры против Цезаря и его размышления о свободе, даже, можно сказать, своеобразное прощание с жизнью.
Одна из самых приятных черт романа — авторское чувство юмора. Даже суперсерьёзный Цезарь забавлял порой так, что я невольно прощала его занудство. А может, он вовсе не предполагался занудой, и всё дело в озвучке? Не знаю, не знаю, надо бы как-нибудь встретиться с текстом лицом к лицу.Озвучиванием этой книги занимался тандем чтецов — Екатерина Березина и Денис Кузнецов. У первой даже по голосу можно было отличить, письмо какой из римских матронт она читает, а вот у второго герои выходили едва различимыми. Кроме Цезаря, которого, разумеется, всегда можно было отличить по крайней степени занудства. Об исполнителях же могу резюмировать, что голоса у них приятные, дикция поставлена, и даже самые зубодробительные пассажи они читали без запинок, в хорошем темпе. Специально не отслеживала, но, кажется, документы, написанные от лица женщин, читала женщина, а документы от лица мужчин и все комментарии — читал мужчина. Разделение разумное и наглядное — и весьма театральное.
Но оно и понятно: Уайлдер столько лет был драматургом.
А когда ты драматург, инсценировка столь значимой для истории смерти может стать увлекательным вызовом самому себе. Поэтому плох тот драматург, что не хочет убить Цезаря. Не верите мне, спросите у Шекспира, он подтвердит.
37744