Рецензия на книгу

• 

  ReddoutMisrate8 апреля 2019 г.

  Ох, с каким удовольствием, с каким приятным предчувствием я бралась за книгу! И как она мне нравилась поначалу. Я думала, действительно, важный и самоотверженный труд акушерки должен быть раскрыт в литературе, страдания матерей, вынужденных рождать детей в муках и воспитывать их в нищете, должны быть оценены по достоинству. Об этом сказано в аннотации - в ужасающих условиях живут стойкие и несгибаемые люди, в сердцах которых вопреки всему сохранилась любовь. Но описывает автор что-то другое - в ужасающих условиях живут недалекие, но зато всегда радостные и блаженно улыбающиеся люди. Только такие семьи и живут в Ист-Энде, судя по книге. После того, как дошла до определенной главы, вообще сильно засомневалась в адекватности автора и все следующее воспринимала уже весьма скептически...

  Итак, пациентка беременна 24-м ребенком, и молодая акушерка едет к ней домой, чтобы провести осмотр и оценить условия для будущих родов.
  

  
  Омерзительный запах мыла, влажного белья, детских испражнений и молока в сочетании с кухонными запахами казался мне тошнотворным. «Чем скорее я отсюда выберусь, тем лучше», – подумала я.

  Условия, тем не менее, признаны удовлетворительными, акушерка возвращается в монастырь, где ей и поведали историю этой семьи:
  

  
  

  Ему повезло выжить. И он не просто выжил, но и вернулся в Лондон с красивой испанской девочкой-крестьянкой одиннадцати или двенадцати лет. Они отправились в дом его матери и, очевидно, стали жить вместе. Можно только гадать, что родственники и соседи подумали об этом шокирующем происшествии, но мать приняла сына, и он не остался один на один со сворой сплетников. В любом случае, девочку едва ли можно было отправить обратно: он забыл, откуда она родом, а она, казалось, и сама не знала. Кроме того, он её любил.

  Как только стало возможно, он на ней женился. Это оказалось не так-то просто: свидетельства о рождении не было, а сама она не была уверена в своей фамилии, дате рождения и происхождении. Однако, поскольку к тому времени у неё уже было три или четыре ребёнка, она выглядела на шестнадцать и, по-видимому, была католичкой, местного священника уговорили оформить наконец столь плодотворные отношения.

  Я была очарована. Вот она, настоящая романтика.

  Просто блеск. Свора жалких сплетников и романтичный любовник, развративший девочку и заделавший ей кучу детей еще до окончания пубертата. После этого можно было закрывать книгу, но я зачем-то решила продолжить. Автор рисует нам идиллические картины быта в этом семействе:
  

  
  Старшие таскали младших, некоторые играли на улице, некоторые, должно быть, делали уроки. У них не возникало совершенно никаких разногласий, и за всё время, что я знала эту семью, никто не поссорился и не проявил дурного характера.
  
  Кончита казалась спокойной и сияющей, стоя у котла, в котором стирала утром, а теперь готовила огромное количество пасты.
  
  – Можете поверить мне, медсестра, она сто лет уж не кровила.
  
  Если между младшими детьми возникал спор, отец добродушно говорил: «Не, не, давайте-ка обойдёмся без этого», и все слушались.
  
  И внезапно меня ослепило озарение – мне открылся секрет их счастливого брака. Она не говорила ни слова по-английски, а он – по-испански.

  Секреты женского и семейного счастья, а также воспитания детей раскрыты! Не знаю, как можно, будучи в здравом уме, поверить, что женщина, чей организм не успевает прийти в себя от постоянных родов, выглядит спокойной и сияющей и что детям можно просто говорить как делать, а как нет, и они будут слушаться! Впрочем, вкупе с главным пунктом семейного счастья данной пары, я предполагаю, что женщина просто слабоумная, либо сошла с ума еще в детстве, и знаете, немудрено.

  В итоге Кончита рождает очередное дитя, которое все очень любят, как будто только этого ребенка не хватало для полного счастья, и я надеялась, что эти персонажи больше не появятся в книге, но не тут-то было, ухаха! По ходу дальнейшего повествования автор умудрилась еще удивить меня несколькими сентенциями вроде "Это лучшее, что могло с нею произойти" о малолетней проститутке, родившей от одного из своих клиентов, и вот, ближе к концу, мы с трепетом в сердце и радостью в душе узнаем, что Кончита беременна 25-м ребенком, и вот мы снова в этом полном любви и взаимопонимания доме!
  Впрочем, раньше, чем следовало, ибо женщина упала, и начались преждевременные роды. Они начинаются и заканчиваются, мать и ребенок живы, но в очень тяжелом состоянии, доктора настаивают на госпитализации, а муж...
  

  
  – А она точно должна ехать? Ей эт' не понравится. Она ж отродясь не выезжала из дому. Она там оторопеет и перетрусит, грю вам. Я знаю, как сё будет. Мы могём за ней приглядеть. Я останусь дома, и девочки сё попеределают, покуда ей не получшеет.
  
  Врачи попытались указать на то, что в больнице она отдохнёт лучше, чем дома, в окружении детей, но Лен и слышать ничего не хотел, так что они сдались.

  Любовь! Жертвенность! Овации! Ребенка же отец согласился поместить в клинику, потому что мальчик родился очень рано и весил меньше 500 граммов, но тут мать, будучи в невменяемом состоянии, отказывается отдавать его, и опять...
  

  
  Но тут вмешался Лен, продемонстрировав свою истинную силу и мужественность. Он обратился ко врачам и медсестре:
  

  • ...Когда дело доходит до детишков, ейное слово должно сегда быть крайнее. И она несогласная. Вы ж видите. Так что детёнок никуды не едет. Он остаётся здеся, с нами, и будет покрещён, а ежели помрёт, то пох'роним по-христиански. Но без материной согласности он никуды не поедет.

    А? Каково? Образец мужественности в действии! Акушерка в восхищении, врачи уезжают от греха подальше, а Кончита начинает выхаживать ребенка дедовскими методами, которые она узнала в своей родной деревне и которые оказываются необычайно действенными.

  
  

  
  

  Инкубаторные дети днём и ночью лежали одни на твёрдой поверхности, как правило, под ярким светом. К ним прикасались только руки персонала и клиническое оборудование. Кормили их обычно смесью на основе коровьего молока. Ребёнок же Кончиты никогда не был один. Он купался в тепле, прикосновениях, мягкости, запахе, влаге матери. Слышал её сердцебиение и голос. Питался её молоком. И, прежде всего, был ею любим.

  Возможно, сегодня её решение отказаться от госпитализации ребёнка аннулировалось бы решением суда, основанным на допущении, что только обученный персонал и передовые технологии могут адекватно позаботиться о младенце. Но в 1950-х мы меньше вмешивались в семейную жизнь и уважали ответственность родителей. Вынуждена признать, что современная медицина не знает этого.

  Слыхали, да? А вот матери, которые отдают деток врачам, их не любят, очевидно же. Мудрость поколений. А пассаж про родительскую ответственность... некоторые родители своих детей насилуют и проституируют, давайте же уважать их родительские права, им лучше знать. Помрет ребенок - так похороним, в конце концов, их у нас и так целый класс.

  Короче, когда я закончила читать это, я была в ярости. Автор - такая добрая женщина, но доброта ее какая-то иезуитская. Глупая, идиотская доброта блаженного, но она взрослая женщина, медик! И мораль ее такая же ущербная. Такое чувство, что, невзирая на весь свой опыт, она продолжает жить в мире розовых поней, где родители и дети взаимно любят и уважают друг друга, несмотря ни на что, и хотят друг другу только добра. Если бы это было так...

  Очень пожалела, что потратила деньги на эту книжонку с такой красивой обложкой и диким количеством опечаток.

  22

  511