Рецензия на книгу

• 

  Maple813 апреля 2019 г.

  Название этого городка, о котором пойдёт речь, так и не будет упомянуто в книге. Существует ли он на самом деле или является собирательным образом многих таких городков, рассыпанных по России, не столь уж важно. Да и повествование наше ограничится одной улочкой. Раньше в России нередко было принято селиться слободами, когда единоверцы держатся друг друга, как, например, немецкая слобода. Видимо, от этих времен и осталась эта еврейская улочка, описываемая автором. Улица в городе почти как отдельная деревня. Тут каждый знает не просто каждого, но еще и его родню на три поколения вглубь. На этой улице при одинаковых именах не спасешься фамилией, потому что и фамилии часто одинаковые. И почти каждый человек имеет прозвище, по которому его и кличут все кругом. И это не воспринимается как что-то обидное, наоборот, это становится черточкой твоей индивидуальности.
  Автор писал в затейливом еврейском духе, неторопливого рассказа с присказками, с вводными словечками или интригующим началом. И это позволяло забыть о том, что держишь в руках книгу. Нет, ты уже сидел вечером у костра, большого костра, где собралась вся деревня, и кто-то из стариков, кого нельзя перебивать, начинает свой неторопливый рассказ, а все вокруг завороженно слушают, терпеливо ждут, пока он прервется, чтобы раскурить трубку, и жадно впитывают каждое слово, хотя половина из них заведомая ложь. Но это позволяло унестись в мир фантазии тогда, когда далеко не все умели читать книги, да и разве найдешь быстро такую книгу, что была бы интересна всем жителям этой пропыленной улочки, большая часть которых никуда отсюда дальше соседнего городка и не ездила.
  На такой улице каждое событие - праздник, и праздник не одного человека, а сразу всех. В любом развлечении участвуют все соседи. Вот везут на тележке купленный шкаф. О, шкаф - это вам не доставка из Икеи, это же уникальная вещь! Вернее, она не уникальна, потому что их немало уже куплено и еще также немало будет покупаться потом. Но владелец этого шкафа поистине счастливый человек, потому что не было в то время понятия "купить", а было лишь "достать", и на это доставание надо было потратить много крови и пота. И вот эту выстраданную покупку счастливец вез домой, окруженный сочувствующими, и каждый из них переживал за эту вещь как за свою, покрикивая на везущего, чтобы не спешил, чтобы объезжал ямы и ухабы, и, упаси бог, не уронил случайно такую ценную вещь.
  Только на такой улице, где каждый знает друг друга, могла родиться мысль сыграть свадьбу, да такую, где половина улицы стала сватами, а половина свахами, где к свадьбе подготовились раньше, чем о ней узнали жених и невеста, где соединили вместе двух уже не юных, симпатизирующих друг другу, но слишком робких и замкнутых людей, которые притерпелись к своему одинокому существованию и вряд ли бы решились сами что-то менять. Какое сказочное событие - эта свадьба, которую считала своей вся улица, как если бы выдавала общую дочь за общего сына. Это был праздник, на котором каждый чувствовал себя хозяином и, наверное, только жених с невестой были гостями. Это была сказка, которая не закончилась свадьбой, потому что жизнь продолжается. И порой очень жаль, что нельзя остановить время на счастливом моменте, как делают сказки. А жизнь нет-нет, да и ударит по самому больному, зло и исподтишка, когда никто этого и не ждет.
  Пыльная улица, по которой бегают босоногие мальчишки, катают обруч или играют в вышибалу, каковы были их забавы тогда? Ведь не каждый день они покупали коня, чтобы сделать железную дорогу или запускали шарики-свистульки. Автор немного расскажет нам об их проделках, о соседских заборах, о коварном стороже цирка, выявляющем их подкопы. О мороженщике на углу, наверное, каждый мальчишка тогда мечтал не быть космонавтов, а быть продавцом этого великолепного холодного лакомства. И уж, конечно, он с друзьями всегда угощался бы бесплатно.
  Их жизнь не была идиллической пасторальной картинкой, как всегда, в нее приходило и горе, накатывала грусть, но они были вместе, поэтому справлялись с нею. Так бы все шло и дальше, если бы не случилось той злой даты. Она делит жизнь жирной чертой на две части, и немногие смогли перешагнуть за ту черту. Как тринадцатилетнему мальчишке в сандалях на ремешках, внезапно вырванному из объятий семьи, выброшенному из поезда взрывной волной, пришлось самому переживать те грозные годы, так и все планы, все судьбы остальных резко изменились от прихода немцев. Еще до того, как автор расскажет нам некоторые детали дальнейшей судьбы наших героев, мы все равно знаем, что так будет. И рядом с картинкой весело гомонящей улицы, перекрикивающихся соседок, стайкой мчащихся куда-то мальчишек, развешанным за заборами мокрым бельем, мы видим и другую, гнетущую душу тишину, отсутствие следов в пыли, ветер, завывающий в пустых окнах с выбитыми рамами и раскачивающий скрипящую на одной петле дверь, обугленные остовы других домов и ни звука человеческого голоса, как ни ищи, в какие подвалы не заглядывай, как ни взывай к небу, что не могли же столько человек исчезнуть бесследно. Автор сам подскажет нам (если кто-то мог забыть хотя бы на время, увлекшись рассказом) этот ход событий, часто повторяющимися рефренами:
  

  
  Но Берэлэ Мац рано ушел от нас.
  И на земле нет рая.

  Практически у каждой истории такой конец, почти каждого человека ждёт такая судьба. Лишь единицы уцелели в налетевшем вихре, сминавшем все на своём пути. И это в очередной раз заставит нас подумать о бесчеловечности доктрин, стремящихся разделить людей по национальностям, приписать им одинаковые пороки, изобрести одинаковые наказания.

  13

  965