Рецензия на книгу
Синева небес
Соно Аяко
winpoo24 марта 2019 г.«И милость к падшим призывал…»
(А.С. Пушкин)Японская литература обычно выступает для меня в двух ипостасях: либо это сложная метафорическая форма, наполненная отсылками к мифологии или нюансам истории, либо что-то вроде адаптированного для детей моралистического романа, явно отдающего воскресной школой. Читать японский детектив – дело занятное, но одновременно – почти испытание: Япония настолько удивительная страна, что даже японские преступления воспринимаются как-то созерцательно или как повод для дидактической проповеди. От них больше ждешь философии, чем экшна. И с «Синевой небес» мне почти все время было скучно и сонно, и читала я, скорее, не с читательской, а какой-то этнолюбопытствующей мотивацией – хотелось узнать, какие же у них там по подворотням бродят серийные убийцы, неужели не такие, как везде?
Роман мне не особенно нравился на всем протяжении чтения, он казался старомодным и излишне прямолинейным, настолько основательно и однозначно были расставлены точки над «i», растолкованы и прокомментированы мысли и действия героев, да и сами персонажи были классически поделены на осознанно плохих и ханжески нравственных. Сама детективная история была без загадки, и изначально было понятно, что на перекрестке беззастенчивой и почти животной потребностности и наивной духовности не может быть никаких катарсисов. Философствующий социопат Фудзио, совершающий серию немотивированных жестоких убийств, и японская католичка Юкико, не совершающая вообще никаких поступков, оказываются спарринг-партнерами на поле борьбы добра и зла, но «вместе им не сойтись». Может быть, из-за этого роман производит какое-то амбивалентное впечатление, как празднование Пасхи Юкико (покрасить яйца и приготовить рисовые колобки) или поведение Фудзио (совершить преступление и резонерствовать по поводу «отвратительного» поведения жертвы). Мне остался неясным его целевой посыл: творить добро на всей Земле? заниматься всепрощением? смиряться с неизбежностью зла? искать и находить всему оправдание?
Книгу «спасает», на мой взгляд, только последняя часть, в которой переписка Юкико и находящегося в заключении Фудзио обретает смысловой вектор в духе католического экзистенциализма Г. Марселя: оба они – опасный убийца и сострадающая всякой Божией твари портниха-праведница - начинают слегка меняться под влиянием друг друга, и возникает иллюзия, что будь их общение дольше, ничего случившегося вообще бы не было, они смогли бы отогреть свои одинокие души друг возле друга и между ними высеклась бы, как искра, любовь.
Японцы, как мне кажется, вообще любят говорить и писать о нравственных проблемах на фоне вполне обыденного, явного или скрытого, потакания аморальности (не зря, наверное, у них так популярен Ф.М.Достоевский), но это олитературенное морализаторство лично меня не впечатлило, а книга оставила в душе неприятный осадок.
371K