Рецензия на книгу
Beartown
Fredrik Backman
mega_hedgehog22 марта 2019 г.Ирония в этих краях, как и всё остальное, превращается в лёд.Бакман режет по сердцу не то осколками льда, не то лезвием коньков. Хвоя царапает руки, а снег — мартовский, но это шведский март, март такой холодный, что в этих краях согреться можно, лишь подпустив к своему костру ближнего, — обжигает морозом. Здесь ты либо замерзнешь, либо сгоришь, и третьего, как ни странно, не дано.
Я бралась за Бакмана со смесью сомнения и снисхождения — аннотации предыдущих переведенных у нас его книг не вызывали интереса, но познакомиться хотелось, а тут в руки скользнул "Медвежий угол", зацепив зеленовато-меланхоличной обложкой, нарочито небрежным шрифтом, увязшими в дымке холмами. Аннотация достаточно расплывчата: что-то-там-хоккей, где-то-там-маленькая-деревня, экспозиция такая долгая, что в какой-то момент забываешь о "страшном дне", упомянутом в описании книги, думаешь: так все и будет тянуться дальше. Школа, семейные проблемы и семейные идиллии (из тех, что идиллиями могут зваться именно потому, что неидеальны), сменяющиеся в каждом отрывке персонажи, парой мазков кисти описанные так ярко и сочно, будто и знаешь их всю жизнь, хотя все равно будешь путаться до конца и, поднимая глаза от текста, припоминать: точно это — тот, о ком ты подумал? Дети, родители, сестры, братья, знакомые, товарищи по команде, дирекция хоккейного клуба (ловишь себя сначала на раздражении — зачем так много? неужели все они сыграют главную роль в событиях, раз автор разворачивает панораму всей их жизни? — а потом не можешь с ними проститься, ни с одним).
Но "страшный день" настигает, бьет обухом по голове, оставляет наедине с темной просторной комнатой, завешанной хоккейными плакатами, с мартовской ночью, с оторванной, потерянной где-то на полу пуговицей.
Если бы я знала заранее сюжет (читай: если бы аннотация была на миллиметр точнее, на толику конкретнее), я бы не стала читать "Медвежий угол".
Бакман пишет великолепно — и с точки зрения композиции сюжета, больше похожего на обращенные вспять круги на воде, медленно сужающиеся с окраин Бьорнстада до мироощущения одной-единственной пятнадцатилетней девочки (говорить о нем подробнее, с пересказом событий — значит убить для читателя весь эффект от первого чтения), и с точки зрения стилистики, когда каждое слово предельно выверено и бьет (банг-банг-банг — шайбой о ворота!) в цель. Он гипнотизирует деталями, он одной сценой дает исчерпывающую картину функционирования всех целиком взаимоотношений между людьми, он тонко подмечает все паутинки-нити, связывающие их, и подводит драму — социальную, психологическую, спортивную, все разом — романа к единственному верному финалу.
9264