Рецензия на книгу

• 

  smereka27 июля 2011 г.

  "Двойник"

  
  

  Ну, чудо и странность, там, говорят, что сиамские близнецы... Ну, да зачем их, сиамских-то? Положим, они близнецы, но ведь и великие люди подчас чудаками смотрели... А вот я сам по себе, да и только, и знать никого не хочу, и в невинности моей врага презираю. Не интригант, и этим горжусь. Чист, прямодушен, опрятен, приятен, незлобив...

  - эта часть внутреннего бесконечного монолога Голядкина – ключ к пониманию повести о раздвоившемся вследствии пережитогого унижения сознании амбициозного и малодушного чиновника.

  Действие повести происходит исключительно в рамках этого расщеплённого сознания, построившего свой собственный фантазм, успокаивающий отверженное, униженное "я" и одновременно удовлетворяющий всем тайным, скрытым порывам, в которых главный герой никогда не признался бы и сам себе .
  Потребность Голядкина в постоянном диалоге с самим собой – основа, почва , на которой взрос его духовный клон. Поражает прогрессирующая с сюжетом неуклюжесть и тяжеловесность речи двуединого главного героя, призванная, должно быть, усилить впечатление от его неадекватности. Аллюзией на библейскую историю близнецов Иакова и Исава со спором о праве первородства, Достоевский проводит читателя через историю отношений Якова "Голядкина-старшего", становящегося всё более испуганной, отчужденной и загнанной жертвой, и Якова "подмененного", "подлого", "зловредного", "развратного", "вероломного" - успешного "Голядкина-младшего".

  При чтении меня не покидало ощущение "кафкианской" атмосферы – этого абсурдного выжидания и безисходного бега по "кругу" и "присутствиям" собственного сознания, снов, присутствий и канцелярий, стремления вырватся и показать своё значительное "я" . Подумалось, что, по меньшей мере - Достоевский был предшественником не только экзистенциализма.

  Произведение – поразительное, ни на что не похожее. Наверное, - это и есть признак "великости".

  "Господин Прохарчин"

  
  

  Прохарчин, человек хороший и смирный, хотя и не светский, верен, не льстец, имеет, конечно, свои недостатки, но если пострадает когда, то не от чего иного, как от недостатка собственного своего воображения

  - и добавить к этому особо нечего, кроме того, что этот добротный рассказ, похоже, добавлен в сборник для того, чтобы не отпугнуть случайного читателя от Достоевского, показав, что автор пишет нормальным человеческим языком; а язык Голядкиных в "Двойнике", заполнивший всё полотно повествования, не более, чем язык персонажа.

  33

  200