Рецензия на книгу

• 

  voyageur26 июля 2011 г.

  Весь девятнадцатый век был болезнью, великим заблуждением, называемым «Британия». Истинная Англия – это свобода быть самим собой, плыть по течению или лететь по ветру, словно спора, ни к чему не привязываясь надолго, кроме этой свободы движения.

  
  "Дэниел Мартин" - огромное мозаичное полотно. Фаулз изящно играет с порядком повествования и его формой. Рассказ в "реальном времени" регулярно чередуются с флешбеками, при чем в разные периоды жизни героя, из-за чего можно слегка оконфузиться, поняв, что не сразу понимаешь, в какой именно точке времени находишься. Автор просто обрушивает на тебя тонны собственной эрудиции, знания, более чем привычного для героев, но во многом незнакомого читателю. Более того, Фаулз не может изменить своей привычке активно присутствовать в тексте. Тут он напоминает некоего абстрактного духа, который то беспристрастно вещает, то вселяется в одного из героев - и текст "от третьего" внезапно становится "от первого лица", и точно также уходит обратно. Этот же фаулзовский дух копошится в мыслях героев, изливая их то в письмах, то в записях, то просто потоком сознания.
  Во многом это можно пояснить профессией Дэниела - он сценарист, и роман полон как киношно-театральных аллюзий, так и просто размышлений об искусстве. Многие главы напоминают отдельные сюжеты-картинки, очень визуальные и, в то же время, очень рефлексивные. Герои любят обсуждать свою жизнь в ракурсе ее "сценарности", соответствия абстрактному общему настрою.

  С одной стороны может показаться, что книга - хороший, качественный и пространным "роман воспитания" про хорошего британского парня Дэна, от его младых до вполне зрелых лет. И вправду, перед нашими глазами проносятся картины из детства героя, радостные и беззаботные, полные солнечного счастья английской провинции - там и первая, тайная и практически запретная, любовь к девочке из соседней фермы. Там же - тот фундамент "английскости", к которому Дэниел Мартин будет возвращаться еще не раз. Чуть после - слой университетской жизни, счастливая компания из четырех молодых людей: две сестры и два друга, впоследствии - две супружеские пары. И даже будто бы банальный сюжет - "любил одну сестру, женился на другой" - Фаулз закручивает в школу жизни для всех четырех. Третий слой - возвращение Дэна в Британию, после далекого уже развода и ссоры с "компанией". Смерть бывшего лучшего друга стает толчком исправить предыдущие ошибки и вернуть все на круги своя.

  С другой стороны, между персонажами и их драмами просматривается трагедия Англии - не сколько страны/государства/истории, сколько ее символического значения, духовной квинтэссенции "английскости", ключи к пониманию которой щедро разбросаны по тексту. Куда пришла гордая, аристократичная, интровертная и высокомерная Англия со своим набором старых имперских комплексов в ХХ веке? Дерзкая дочь в лице США, похоже, во многом переплюнула "мамочку", затмив ее своим пестрым и глянцевым китчем. Но Фаулз, думается, намекает, что все гораздо сложнее, и запас американских одноразовых ценностей быстро исчерпается, и наступит "возвращение блудной дочери" к истокам, подобно тому, как после многих лет работы в Америке домой, в Британию, возращается Дэниел Мартин. Совершенно очаровательный набор описаний и размышлений об Англии и "английскости" порой затмевает сюжетные действия.

  Кроме того, вопрос об Англии не заканчивается простым сравнением с США, вовсе нет. Автор копает куда глубже - в Древний Египет, например, и набрасывает связующие лини между культом смерти у древних египтян и современной культурой Запада. Проблема "английскости" плавно переплетается с противостоянием Востока и Запада, которое кроется в сферах власти, свободы и порядка. Фаулз не удержался от легкого английского снобизма и в противопоставлении Англии Германии, а следовательно, и всему континенту. Более того, дух "английскости" проник и в конфликт капитализма и социализма - при чем англичане в романе выступают явно более склонными ко второму, с легкостью цитируя Маркса и его последователей - Грамши, Маркузе или Лукача. И снова насмешка - конечно, легко верить в социализм, когда ты аристократ и размышляешь о социальной справедливости, потягивая виски у камина.

  И все же, английскость - это больше, чем мелочи политики. Это способ жить и видеть мир. Британские имперскии амбиции были болезнью, которая должна была закончиться, дабы люди вновь начали понимать дух настоящей свободы. Пусть чопорной, пусть консервативной, закрытой или же надменной. Тем не менее, это свобода аристократа, свобода чести, свобода воли. Свобода совершать глупости - и суметь их впоследствии исправить.
  

  
  

  Ты выживешь, уцелеешь – ведь ты англичанин: ты от младых ногтей знаешь, что все, в конце концов, лишь комедия, даже если мишень для насмешек – ты сам, и твой великий шаг во тьму – всего лишь шаг с terra firma на кожуру от банана.

  
  P.S. флешмоб-2011, мой поклон LoraG .

  8

  67