Рецензия на книгу

• 

  marina_moynihan20 июля 2011 г.

  Jack her up baby, go on, open the hood
  I want to check if her oil smells good
  The Rolling Stones, ’Brand New Car’

  Нормальность не просачивается в мир героев «Автокатастрофы», в их элитный — и в то же время открытый для всех желающих — клуб симфорофилов (кого-кого?). Санитары и полицейские — даже не ангелы смерти, чьё дело уносить готовеньких, а так, бесплотные призраки, мельтешащие за спинами да изредка норовящие вырвать из рук камеру у слетевшего с катушек Купидона — доктора Роберта Воана. Это сексуальное безумие отчасти прочитывалось уже в «Затонувшем мире» — суровой, но с морально-этической точки зрения всё же безобидной постапокалиптике. Оно и понятно; в мире, где вода покрывает гораздо больше положенных 75%, нет места для автомобилей. Зато в «Автокатастрофе» они не просто участвуют, но и утверждают афоризм Энцо Феррари о равенстве человека и машины, в данном случае — сексуальном равенстве. В этом плане мне кажется идеальной обложка первого издания — прямолинейная и доходчивая.

  «Автомобиль, уступающий пальму первенства лишь оружию, — пишет Марк Дери в „Скорости убегания“, — это квинтэссенция американской техники, наполненная идеями ярого индивидуализма, бесконечных рубежей, вечной молодости, фаллической силы посредством удлинения и внутриматочного комфорта посредством замкнутости». Ни фига подобного изи райдеры Балларда не признают. Хороший пассажир — это мёртвый пассажир; хороший автомобиль — тот, чья приборная панель, рулевая колонка и лобовое стекло оставят наиболее изящные отметины. Характерны слова рассказчика, проскальзывающие как бы между делом — «собрать в расчлененную форму». Это и есть квинтэссенция. На этом фоне можно не разглядеть действительно тревожные моменты, как то, например, что происходящее между героями является не оргиастическим действом, как кажется сперва, а... скажем, рабочим циклом.

  Но вряд ли мне полюбился бы этот роман, не будь в нем именно такого Воана. В элементах автобиографии, в том, что Воан действительно был в жизни Балларда, я даже не сомневаюсь. Не обязательно мужчина и не обязательно реально существующая личность, но такой человек — наглухо сумасшедший, восхитительно уродливый и сексуально притягательный — вечно сопровождает писателей в качестве развращенной музы. Думаю, можно бы дать ему какое-нибудь таксономическое имя по аналогии с Человеком Из Порлока и ввести в литературный зал славы.

  23

  201