Рецензия на книгу

• 

  Alevina25 февраля 2019 г.

  Чтение дневников, мемуаров, писем – словом, любого произведения, передающего действительность через призму видения автора, – задача не из легких. Наверное, это похоже на решение уравнения с двумя неизвестными, причем искать ответы приходится методом подбора. С одной стороны, чтобы понять, насколько достоверно описаны события, нужно знать, что за человек писал о них; а с другой – понять, каким был автор, можно только по тому, как он писал об увиденном, какие чувства испытывал, что считал важным.

  Было бы прекрасно, если бы в процессе чтения постепенно возникал образ симпатичного вам человека – тогда ему можно было бы сопереживать, доверять его словам. Однако реальность зачастую не соответствует ожиданиям. Отношения с автором «Нового путешествия вокруг света» у меня сложились весьма неоднозначные. Да и сама книга несколько отличается от привычных дневников путешествий – хронология соблюдается условно, навигационные подробности опущены. Повествование представляет собой серию очерков, охватывающих трехлетний период плавания военного шлюпа «Предприятие» вокруг света.

  Кругосветные путешествия командиру экспедиции, Отто Коцебу, были не в новинку. Первое он совершил в 15 лет под командованием Крузенштерна на борту «Надежды», второе – уже в качестве командира – на бриге «Рюрик». Третье плавание было, по сути, служебным заданием – шлюп «Предприятие» получил предписание проследовать к берегам Камчатки и Русской Америки для снабжения поселений товарами и обеспечения защиты от индейцев и испанцев. По пути следования корабль заходил в гавани Бразилии и Перу, посещал Маршалловы острова и Гавайи и, наконец, около полугода провел у северо-западного побережья Северной Америки. Собственно, обо всех этих странах и идет рассказ в «Новом путешествии».

  Рассказ, нужно признать, получился достаточно увлекательным – лишенный сухости и формализма привычных дневников путешественников, он лег на бумагу хорошим слогом – и благодаря таланту переводчика (изначально рукопись издавалась на немецком) дошел до русских читателей не потеряв своей прелести. Простыми, но красочными словами рисует Коцебу картины окружающего мира – живописные ландшафты Рио-де-Жанейро, сгоревшие в огне революции города Чили, плодородные земли Калифорнии. Романтику по натуре, ему легко удаются описания природы. С заботой о читателях, при описании каждой страны Коцебу не забывает дать краткую историческую справку – так я узнала, почему Бразилия получила такое название, и как вышло, что своим развитием некоторые страны Южной Америки обязаны Наполеону.

  Что же касается его суждений об обитателях виденных им стран… Тут мне было трудно согласиться с переводчиком данной книги и с составителем предисловия, которые единодушно употребляют при описании характера Коцебу слово «гуманист». Его наблюдения имеют огромную ценность для историков и этнографов – особенно если говорить о составленных им описаниях островов Южного моря, где каждый день под влиянием европейской культуры и религии исчезали традиции и заветы предков. И, конечно, встречая на своем пути различные народы – таитян, радакцев, индейцев Чили и Калифорнии, гавайцев – Коцебу старался относиться к ним благожелательно.

  Вот только смущало меня это самое «благо», которого он для них «желал». Прочие мореплаватели, с чьими дневниками мне доводилось знакомиться, относились к подобным народам пренебрежительно или же снисходительно, основываясь на убеждении, что последние хуже европейцев, потому что нецивилизованны. И их можно понять – цивилизация была основой мироздания, эдакой несущей стеной в сознании жителей Европы. С Коцебу всё иначе – вместо пресловутого «нецивилизованного дикаря» в его рассказе раз за разом мелькает другая характеристика – «непросвещенный». Со временем это слово всё больше начинало действовать на нервы: одно дело, когда тебе указывают, что ты неправильно обустраиваешь свой быт и общественную жизнь – не так одеваешься, не ту музыку предпочитаешь, не так проводишь досуг; совсем другое – когда оказывается, что ты неправильно думаешь, чувствуешь и понимаешь этот мир! Разменяв четвертый десяток, Коцебу все так же пышет юношеским максимализмом. Его суждения часто поверхностны и опрометчивы. Предъявляя высокие требования к себе подобным, он, ни на секунду не сомневаясь, делит мир на чёрное и белое: человек непросвещенный – вовсе не человек.

  
  Человек становится человеком лишь тогда, когда в его развившемся сознании выкристаллизовываются понятия добра и зла. Без этого он раб своих инстинктов и, следовательно, подобен животному.

  Понятия добра и зла, как выясняется, формируются исключительно под влиянием извне – Европейская культура, духовность и религия (предпочтительнее всё же православие) – способны принести мир и процветание любому народу. Познакомившись с ужасными условиями жизни местного населения в миссиях Калифорнии, куда индейцев как скот притаскивали на аркане, и сравнив их с более дружеским отношением к местным в Форт Россе, Коцебу заключил, что

  
  Если когда-нибудь среди отсталых обитателей данного края распространятся блага цивилизации, то это будет заслугой отнюдь не испанских миссий, а русских поселений. Приобщившись к культуре, местные народы станут благодарить русских за свое пробуждение к разумной жизни. Такое пробуждение уже началось у алеутов.

  Не могу представить, в какой восторг пришли бы «пробужденные» алеуты, батрачившие на Российско-Американскую компанию, попадись им на глаза эти строки.

  В свое время «Новое путешествие» считалось практически бунтарским манифестом: в книге довольно жестко и прямо критиковалась деятельность миссионеров насаждавших свою религию и культуру на Таити, Гавайях и в Калифорнии – Коцебу справедливо обличает этих служителей веры, которые заботились лишь о закабалении местного населения да личной выгоде. Но отвергает он лишь методы – не цель. По его мнению, религия островитян не более чем «нелепое идолопоклонство» и «языческие суеверия». Так, к примеру, он пишет о Таити:

  
  Истинное христианство и либеральное правительство быстро смогли бы поставить этот народ, так щедро одаренный задатками всех общественных добродетелей, в один ряд с цивилизованными нациями. Под столь благотворным влиянием здесь вскоре укоренились бы науки и искусства, распространилось бы подлинное просвещение, а правильные понятия о вечных истинах, добром и прекрасном облагородили бы нравы.

  Чудно. Бедные дикари только и ждали просвещенных спасителей, которые объяснили бы им, что есть добро, и направили на путь истинный. В общем, гуманизм автора был оценен мной на троечку.

  Впрочем, если не обращать на это внимание, книга более чем увлекательна – буквально на каждой странице читателя ждут забавные и не очень анекдоты – карнавал в честь прибытия королевского портрета в Маниле, трапеза гавайской королевы-обжоры, пантомима перехода через мыс Горн силами русских матросов, мифы и легенды Гавайев. Вот, к примеру, особенно меня впечатлившее описание таинства брака на Камчатке:

  
  Обряд заключения брака был очень сложным и обременительным для жениха. Молодой человек, желавший жениться на девушке, приходил в дом ее родителей и без всяких объяснений начинал участвовать в домашней работе. Он становился как бы слугой этой семьи и должен был выполнять все, что ему прикажут, пока не сумеет завоевать склонность девушки и ее родителей. Это часто продолжалось несколько лет, а если жениху вообще не удавалось добиться поставленной цели, то он уходил без всякого вознаграждения за потраченные усилия.
  
  Если же родители любимой девушки были им довольны, то они давали ему разрешение ее поймать. Это означало, что он должен ее схватить, преодолеть ее сопротивление и дотронуться рукой до такого места, которое скромность запрещает назвать. С того момента, как возлюбленный получал подобное разрешение, девушка старалась не оставаться с ним наедине, да еще защищала свою особу рыбачьей сетью и множеством ремней, которые он при нападении должен был перерезать каменным ножом. Кроме того, ее охраняла вся семья, которая, как только возлюбленный начинал ее преследовать, сбегалась на ее крики, била его и оттаскивала за волосы. В результате поимка возлюбленной становилась затруднительным предприятием, а пока она не совершалась надлежащим образом, бедный юноша продолжал служить семье девушки. Если же наконец поимка совершалась, то девушка сама объявляла об этом, и брак считался заключенным.

  Ну разве не прелесть?

  6

  218