Рецензия на книгу

• 

  renigbooks6 февраля 2019 г.

  «Замок» / «Процесс» / «Америка»

  Романы Кафки оставляют возможность для великого множества толкований и трактовок. Так, «Замок» вполне можно считать сатирой на бюрократизм: ошибки администрации доказать невозможно, ибо их в принципе быть не может. Ежедневные отчёты о жизни населения никто читать не будет, но они непременно должны подаваться вовремя — для создания видимости бурной деятельности. И уж тем паче даже не мечтайте пробиться со своими проблемами на приём к чиновнику. Актуально? «Она не понимала, зачем вообще принимают посетителей. «Чтобы пачкать лестницу», — как-то, очевидно с досады, ответил ей на этот вопрос один из чиновников, но этот ответ показался ей весьма вразумительным, и она охотно его повторяла». Бывают в жизни ситуации, когда невозможно понять, что вообще происходит и чего все от вас хотят. Или же мы видим тревожные сны, теряясь в них во времени и пространстве. Романы Кафки оставляют похожие впечатления. В целом, «Замок» и «Процесс» исследуют непостижимость жизни, её законов и смысла, обречённость человека на одиночество и непонимание, невозможность докопаться до истины и найти своё место под солнцем — проблемы, с которыми рано или поздно сталкивается каждый из нас, и потому актуальные во все времена. И, конечно, поражает, настолько точно «Процесс» предвосхитил тоталитарные репрессивные режимы, обесценившие человеческую жизнь. «Америка» — диккенсовская история, причудливо преломлённая сквозь призму кафкианского мироощущения. Как и у Диккенса в «Дэвиде Копперфильде», благовоспитанный юноша Карл Росман волею судьбы остаётся один-одинёшенек в этом безумном и жестоком мире, да ещё и на чужбине, вынужденный зарабатывать на кусок хлеба тяжким трудом. Заботу о будущем Карла берёт на себя его педантичный дядя Якоб, но мнимое благополучие рушится, как карточный домик, из-за какой-то мелочи — в общем-то, простительного для юноши проступка — и он, подобно Оливеру Твисту, попадает в дурную компанию воров и проходимцев. Но кафкианская эстетика не оставляет для Карла даже призрачной надежды на благополучный исход его мытарств, и второе название романа — «Пропавший без вести» — говорит само за себя.

  5

  117