Рецензия на книгу
Синдром Петрушки
Дина Рубина
KATbKA2 февраля 2019 г."На, кажется, надрезанном канате я — маленький плясун..."
Когда я читаю Рубину, то:
- слышу треск кофемолки, запах кофе, возвращающий в реальность из тревожного сна. Шаркаю тапочками, на ходу завязывая халат, и бреду на кухню кормить котэ -
- чувствую мягкие кошачьи лапы на своих ступнях, нетерпеливое «мяу», благодарное послеобеденное мурлыканье. А солнце вовсю пробивается сквозь плотные занавески, нагревая забытые на окне яблоки -
- варю яблочное варенье до прозрачных медовых долек, погружая деревянную лопатку в густой тягучий сироп. До зимы банки с вареньем, туго перевязанные шпагатом и накрытые кружочками пергамента, будут пылиться в старом буфете и ждать гостей -
- встречаю шумных гостей, что приходят нахрапом с красными щеками от мороза, занося в тепло зимнее дыхание, снимая колючие шарфы и наперебой рассказывая смешные истории -
- слушаю истории до полуночи с «а вот помнишь?» и «быть такого не может!», придуманные за чашкой свежезаваренного душистого чая. А травяные чаинки неспешно кружатся в водовороте, исполняя несложные па, и медленно оседают на дно большой пузатой кружки -
- перебираю прошлогодние фотографии с морскими закатами и разлапистыми пальмами, которые, кажется, до сих пор всё машут огромными перистыми листьями, радуясь июльским дням -
- вспоминаю летний отпуск, когда солнце обжигает плечи и рассеивает по лицу пригоршню золотых веснушек. Запускаю пальцы в горячий белый песок, словно сахарный, и выуживаю из него ребристые ракушки, гладкие камешки, разноцветные стекляшки, отточенные водой и временем -
- брожу временами по улицам старого города, обходя рваные лужи на булыжной мостовой, а большая сырная луна заглядывает в чужие окна и как будто подмигивает, то пропадая, то появляясь из-за рыхлых ватных облаков -
- еду по дороге с облаками в бабушкин старый дом, где ветхий запах окутал кружевные скатерти, так филигранно вывязанные заскорузлыми, морщинистыми и родными старушечьими руками. Где еле слышно скрипят половицы и мерно стучат ходики, а сонные осы бьются в окна, словно усталые путники, ищущие пристанище на ночь -
- радуюсь большим белым мухам в свете одинокого ночного фонаря, что ложатся на окно и тут же умирают. Отрываю листки календаря с предвкушением нового дня и нового года. Перебираю старые новогодние игрушки с давно облупившейся эмалью, зажигаю бенгальские огни и ароматические свечи, составляю бесконечные списки и дарю подарки -
- ищу пятый лепесток сирени и жду звездопад, собираю гербарий и меряю лужи в ярко-желтых резиновых сапогах. Чищу апельсины, а липкий сок стекает по ладоням, и мы смеёмся….
В эту прозу влюбляешься сразу или не видишь в ней никакого смысла, третьего не дано. Рубина говорит простые вещи, но выписывает их так обстоятельно, что после каждой фразы хочется остановиться, насладиться прочитанным, ощутить послевкусие. «Синдром Петрушки» - грустная семейная история, уходящая корнями на пару веков назад, а оттого ещё более таинственная. Люди-куклы с бесконечными золотыми нитями, уходящими в небо. Ибо вся наша жизнь в руках Божьих, всё по велению Творца.
Печальная книга любви, где каждый мог оказаться как на месте кукловода, так и его послушной марионетки.
Не друзья же, не влюбленные же…. А это просто мучительно раскалывались, разлеплялись, разъезжались две половинки одной души; души явно болезненной, взбаламученной, мечтательной и страстной.
Они были похожи на детей, что пережили оспу, выжили, но навсегда остались с изрытыми лицами. Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви: страстной, единоличной, единственной; остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью...Прочитав роман, я обрела не сюжет, но эмоции, не гущу событий, но книгочейский экстаз, от которого не сразу вернёшься к её книгам, и книгам вообще.
Сюда можно прийти за «филижаночкой кавы», «снежной кутерьмой, как стакан с молочным коктейлем», «травой, крапленной мельчайшими ромашками – будто кто манку просыпал», «трамваем с сомьей мордой» и «серебром вскипающими тополями». Прийти, чтоб влюбиться и остаться….
441,9K