Рецензия на книгу
Остаток дня
Кадзуо Исигуро
mrfoster1 февраля 2019 г.Ни одного промаха
Прочитав роман «Остаток дня» и тут же просмотрев его экранизацию ("На исходе дня", реж. Джеймс Айвори, 1993), не могу не сказать, насколько отчаянно печально это произведение.
«Герой романа – дворецкий Стивенс. Он, прослуживший почти всю свою жизнь в доме лорда Дарлингтона, теперь выполняет ту же самую работу, в том же самом доме. Но теперь его хозяин — богатый человек из Америки, некто Фаррадей. Стивенс едет на встречу с бывшей экономкой мисс Кентон в надежде, что она вернётся на прежнюю работу. Шесть дней пути наполнены воспоминаниями Стивенса о прошлом, о работе у лорда Дарлингтона».Я бы сказала, что это история «маленького человека», четко знающего свои способности и обязанности, не смеющего и задуматься о желании получить что-либо большее, чем он имеет. Все его помыслы и стремления сводятся к приобретению звания «великого дворецкого» и достижения совершенства в своем роде деятельности. Мистер Стивенс будто и есть воплощение своей профессии. Это доказывают многочисленные эпизоды из его жизни, мелкие, вроде проблемы «подыгрывания» или чтения любовных романов для поддержания знания языка, и значительные, определяющие его самое, которые, как я считаю, следует подробно разобрать.
Первый эпизод случается во время неофициальной конференции в доме мистера Дарлингтона по поводу пересмотра Версальского мирного договора. Это крайне важное событие для всех его участников, от дискутирующих до обслуживающего персонала, поскольку от принятого решения будет зависеть будущее Германии, а, возможно, также Франции и Англии. И мистер Стивенс, прекрасно понимая всю возложенную на него ответственность, превосходно справляется со своими обязанностями. Однако в течение данной конференции, несомненно важной для целого ряда стран, у отца мистера Стивенса случается удар и тот скоропостижно умирает. Больше всего поражает именно тот факт, что мистер Стивенс продолжает оставаться дворецким, невозмутимым, сдержанным, идеально вежливым, внимательным и услужливым. Он безупречно выполняет свою работу в то время, как его родной человек лежит на смертном одре, и даже не задумывается подняться наверх и пробыть с отцом его последние минуты. Заботу за мистером Уильямом берет на себя экономка.
«— Вы подниметесь на него поглядеть?
— Как раз сейчас у меня дел по горло, мисс Кентон. Может, немного попозже.
— В таком случае, мистер Стивенс, разрешите, я закрою ему глаза?»Но не стоит считать мистера Стивенса бесчувственным или неблагодарным сыном, вовсе нет, будь у него возможность, он, бесспорно, был бы с отцом. Но возможности не было: он ответственен за работу всех слуг в доме и когда, как ни сейчас, необходимость в нем неисчислима, а последствия могут быть фатальными. Так, по крайней мере, он считает.
«— Мисс Кентон, пожалуйста, не считайте меня таким уж бесчувственным, раз сейчас я не пошел попрощаться с отцом на смертном одре. Понимаете, я знаю, что, будь отец жив, он не захотел бы отрывать меня сейчас от исполнения обязанностей».На мой взгляд, не многие способны сохранить невозмутимость при смерти родителей. Я бы сказала, что практически никто. Но мистер Стивенс продолжил оставаться дворецким даже в такие страшные минуты его жизни, что всё-таки не делает ему чести.
Следующим описанным эпизодом есть происшествие с двумя девушками еврейского происхождения. В предвоенное время Лорд Дарлингтон ведет активное знакомство с нацистами и однажды вызывает в кабинет дворецкого, чтобы сообщить, что они больше не могут содержать у себя на службе евреев якобы для блага гостей его поместья. Очевидно, что ответной реакцией мистера Стивенса является полное повиновение, и он отправляется к мисс Кентон, чтобы та подготовила девушек к предстоящему увольнению. Экономка же, напротив, не скрывает своих чувств и прямо говорит, что поступать так с отличными работницами только из-за их национальности дурно. Последствия потери работы приводятся в нескольких репликах мисс Кентон в фильме. Эта в несложная цепочка, вероятно, такова: оставшись без места, девушки вряд ли сумеют отыскать новую работу в связи с расистскими настроениями в Англии, их депортируют в Германию, где, скорее всего, их ждет гетто. Мисс Кентон не настолько беспрекословно услужлива, как дворецкий, она оценивает поступки своего хозяина и не соглашается с ними, если те расходятся с её моральными устоями. Мистер Стивенс же истинный профессионал своего дела, и его работа – исполнять поручения, а не обдумывать их нравственную сторону. Нельзя не заметить, что впоследствии дворецкий рассказывает, что был всё-таки встревожен и расстроен этими увольнениями и судьбой девушек, но на вопрос, почему он не сказал мисс Кентон об этом прямо, он не находит ответа.
«Ну почему, мистер Стивенс, почему, почему, почему вы всегда должны притворяться?!»Также хочется упомянуть эпизод спора хозяина поместья и трех его гостей на предмет демократии. Мистер Спенсер, доказывая свою точку зрения, задает дворецкому ряд вопросов о торговых операциях, последствиях отказа от золотого стандарта, политических перипетиях и проч. Ответ на которые у мистера Стивенса один: «Здесь он не может быть полезен». Читатель явно замечает унизительность его положения и может только удивляться, как стойко и хладнокровно мистер Стивенс его сносит. Он как будто не замечает издевки и насмешек в словах гостей, не принимает их на свой счет и с достоинством удаляется, не пытаясь защититься или что-либо ответить. Его ответная реакция поражает: какой тихой покорностью нужно обладать, чтобы не затаить обиду на этих джентльменов?
Наиболее важные профессиональные и человеческие качества мистера Стивенса открываются в разговоре с мистером Кардиналом, когда тот неожиданно прибывает в Дарлингтон-холл во время встречи гостей из Берлина. Он говорит дворецкому, что волнуется за своего крестного отца, так как тот является пешкой в руках нацистов для становления их идеологии в Англии. Мистер Дарлингтон устраивает встречи высокопоставленных лиц с герром Гитлером и не осознает последствий этих встреч для страны и него самого, в частности. Мистер Кардинал спрашивает, неужели ему ни капельки не любопытно, что обсуждает его господин с гостями, и неужели он никоем образом не хочет вразумить его? Мистер Стивенсон, как преданный дворецкий, отвечает, что целиком полагается на здравомыслие своего хозяина, и поспешно удаляется. Здесь читатель, должно быть, недоумевает, как же возможно любить своего господина и, видя, как тот глубоко увяз в нацистской идеологии, не пытаться открыть ему глаза, спасти его? Напротив, мистер Стивенсон испытывает торжество, как так ему удается сохранить «достоинство, отвечающее его положению» и оказаться у самой ступицы великого колеса истории. Следует добавить, что данное знакомство мистера Дарлингтона не осталось без последствий: все его благородные мотивы обернулись против него самого. Пресса нашла его предателем, друзья отвернулись от него, поместье быстро разорялось и в итоге опустело. И невозможно не задаться вопросом, что было бы, если бы дворецкий послушал крестника своего господина и попытался вмешаться в его судьбу, галопом мчащуюся к обрыву?
И двигателем сюжета являются, безусловно, отношения мистера Стивенса и мисс Кентон. По воспоминаниям дворецкого, женщина предстает перед читателем ответственной и исполнительной, превосходным мастером своего дела, совестливой и заботливой, умеющей думать и принимать решения, основанной на своих доводах, а не на доводах её хозяев. В то же время порою она трусовата и не способна до конца отстаивать свои принципы, хотя здесь же кроится её благоразумие. Также в характере мисс Кентон кроется некая порывистость, безрассудная решительность.
По крупицам мистер Стивенс на протяжении всего романа воссоздаёт её образ из воспоминаний двадцатилетней давности. На ум приходят эпизоды, как экономка принесла букет цветов в личную буфетную и то, как дворецкий был недоволен её вторжением и нарушением заведенного им порядка, не оценив её любезности; или как она заглянула всё с тем же букетом и обнаружила его за чтением «душещипательного» любовного романа, за что была грубо выставлена за дверь; или как она пыталась выяснить, действительно ли нежелание брать на место горничной Лизу было хоть частично обусловлено тем, что она хорошенькая? В общем, по ходу повествования становится совершенно ясно, что мисс Стивенc безнадежно влюблена в дворецкого. Их посиделки за чашкой чая на исходе дня напоминают своего рода свидания супругов после возвращения их домой с работы. Можно заметить, что дворецкий и экономка обсуждают на них не только чисто профессиональный аспекты их общего дела и, шутя, вступают в словесные перепалки. Но вся трагичность ситуации заключается в том, что мистер Стивенс считает эти встречи полезными для работы и не воспринимает их как что-то личное. И, ощущая, как их служебная обстановка плавно перетекает в дружескую, обрывает их.
«Естественно – и я готов это признать, – время от времени я задавался вопросом, как бы все в конце концов обернулось, не прояви я непреклонности в вопросе о наших вечерних встречах; то есть если бы я уступил, когда потом мисс Кентон несколько раз предлагала возобновить их. Сейчас я размышляю об этом лишь потому, что в свете дальнейших событий можно подумать и так: приняв решение раз и навсегда покончить с этим вечерним какао, я, должно быть, не отдавал себе полного отчета в вероятных последствиях этого шага. Больше того, скромное это решение можно даже назвать своего рода поворотным пунктом и сказать, что оно предопределило дальнейшее развитие событий вплоть до неизбежной развязки».Развязка же настает довольно-таки быстро: в жизни мисс Кентон появляется человек с прошлого места её работы и, должно быть, считая её хорошей партией, делает ей предложение. Она, естественно, сообщает об этом мистеру Стивенсону ввиду профессионализма, чтобы тот заблаговременно присмотрелся и подыскал экономку на её место. Хотя она честно говорит ему, что решение ещё не принято. Какая надежда и мольба слышится в этих её словах! Она будто пытается добиться протеста со стороны мистера Стивенсона или хотя бы выяснить, любит ли он её в ответ. Но дворецкий с присущей ему хладнокровностью принимает факт её возможного замужества, тем самым определяет её положительный ответ. Трудно стереть из памяти эпизод, упоминаемый выше, когда в Дарлингтон-холл прибывают немецкие джентльмены, мистер Кардинал и мисс Кентон. Эпизод, узел сюжета в котором затягивается до того, что его уже не распутать: мистер Стивенсон был отправлен в погреб за бутылкой редкого старого портвейна, по возвращению из которого он останавливается около двери комнаты мисс Кентон и понимает, что та сейчас находится в слезах из-за согласия на замужество за нелюбимого человека.
«Не помню, сколько я так простоял; тогда мне показалось, что довольно долго, но на самом деле, вероятно, всего несколько секунд, ибо мне, разумеется, надлежало поторопиться наверх, где меня ждали с портвейном великие люди страны, так что исключено, чтобы я позволил себе неоправданную задержку».Он стоит под дверью, целиком понимая всю сложившуюся ситуацию, что он делает её бесконечно несчастной, но ничего не предпринимает. Он уходит. Долг великого дворецкого зовет отнести нацистам бутылку старого портвейна – здесь нет времени для упокоения расстроенных чувств мисс Кентон.
В итоге, складывая все эти поступки мистера Стивенса, можно с уверенностью сказать, что он достиг величия в своей профессии. Он превосходный слуга: не любопытствует, вовремя и ответственно исполняет возложенные на него обязанности (даже вопреки сыновьему долгу), не оценивает и не судит своего господина (даже если тот всё больше склоняется к расизму), не задумывается об устройстве своего семейного счастья. Он действительно следовал тому курсу, который считал правильным. И, нужно заметить, его ни в чем нельзя упрекнуть. Мистер Стивенсон – мастер своего дела.
При всем при том в заключительной сцене мистер Стивенс, сидя с незнакомцем на скамейке, осознает, какой несчастной и полной одиночества сделал он жизнь другого человека, которого подсознательно любил. Он понимает, что его следование за господином ни к чему не привело, тот скончался от своих же просчетов, оставив преданного дворецкого с безупречной репутацией. Мистер Стивенс не сделал ни одного промаха – и эта была его самая большая ошибка. Он неправильно использовал свой остаток дня.
«Нужно радоваться жизни. Вечер – лучшее время суток. Кончился долгий рабочий день, можно отдыхать и радоваться жизни. Вот как я на это гляжу. Да вы любого спросите – услышите то же самое. Вечер – лучшее время суток».Содержит спойлеры4134