Рецензия на книгу

• 

  Atenais27 января 2019 г.

  Фэнтези, конечно, чушь полнейшая, паралитература, не имеющая никакого отношения к настоящей литературе, но есть таки несколько авторов, чьи творения по формальным признакам похожи на фэнтези, но на самом деле являются настоящей литературой. Я лично из всей фэнтезийной гоп-компании выделяю двоих. Первый – это Толкиен, тот, с кого всё начиналось, тот, кто будучи оксфордским профессором гениально реконструировал языки и мифы и на их основе создавал свою новую реальность, тот с кого пошло всё нездоровое увлечение чисто внешней стороной его книг. А второй – это тот, кем историю фэнтези было бы логично завершить, тот, кто оборжал и спародировал все глупые штампы фэнтезийного масскульта, попутно создав попутно отличную реальность для социальной сатиры. Если большая часть фэнтези живёт по законам малограмотного авторского «я так вижу», если Средиземье живёт по Проппу, то Плоский мир живёт по законам лучше сатириков от Щедрина до Гашека и законам масскульта. Поэтому этот мир получился таким живым реальным.
  Цикл про Смерть стоит немного особняком в творчестве Пратчетта. Это книги про самого яркого и, такое впечатление, что самого любимого самим Пратчеттом персонажа. Это самый философский цикл о Плоском мире. Это и неудивительно, ведь Смерть, как наиболее полный и совершенный не-жизнь, наверное, самый удобный образ для изучения жизни. Только Смерти придёт в голову попытаться понять, что находят люди в рыбалке или выпивке, потому что живые люди с детства включены в культуру, предписывающую развлекаться именно так, а не иначе и далеко не всегда могут посмотреть на эту культуру, эту традицию критическим взором исследователя.
  Цикл про Смерть – это личная попытка Пратчетта примириться со смертью, с перспективой будущего вечного собственного несуществования. С глубокой древности, со времён шумерского Гильгамеша люди пытаются победить смерть, ищут эликсир бессмертия, придумывают красивые слова о том, что любовь сильнее смерти, но эликсир бессмертия так и не найден, а любовь оказываетс перед смертью бессильна. Но если в той же легенде о Гильгамеше неудача его поисков, обречённость каждого человека на смерть печальна, то Пратчетт человеческую смертность принимает. Он отчётливо продвигает очень здравую мысль, что все человеческие радости, всё наше отношение к другим людям, к себе и миру построено на осознании нашей личной конечности. И она в итоге оказывается лучше тоскливой бесконечности по Альберту, и единственной причиной предпочесть бессмертие оказывается только страх перед неприятными встречами в загробной жизни. В просто Смерти страшного ничего нет, страшным его делают люди. Человек-смерть-Мор был бы страшнее просто Смерти.
  Отдельное спасибо Пратчетту за изображение смертей в разных культурах. Технарь и естественник знают, что там ничего нет. А грамотный исследователь человеческого общества помимо этого знает ещё, что если человек в определённый образ загробной жизни, значит, для него этот образ реален и человек живёт так, как будто этот образ на само деле реален, и просто так отмахнуться от этого нельзя.
  Конечно же, как и любая книга, написанная в посмодернистскую эпоху, это книга-аллюзия. Перекличка с брэдбериевским «И грянул гром», особенно в эпизоде с надвигающейся на таверну Реальностью, видна невооружённым глазом. И пратчеттовское решение мне определённое больше нравится! По Брэдбери история оказывается зависимой от мельчайших случайностей. Объективных исторических законов в этом варианте не существует. Пратчетт, конечно, сначала скатывается в некоторый фатализм, но сам же из этого фатализма выходит на тропу твёрдой логики. Отлично, пусть выжил другой персонаж, не тот, что предполагалось изначально, значит, просто теперь этому персонажу придётся возглавить тот самый логичный исторический процесс. «Всё будет в порядке. С точки зрения Истории, разумеется. По сути, никакой другой точки зрения не существует». Кстати, Пратчетт вдвойне молодец, что смог признать историческую прогрессивность герцога Сто-Гелитского, несмотря на его сомнительный моральный облик. Не всегда эти вещи совпадают.
  И всё это великолепие, конечно же, приправлено фирменным пратчеттовским стёбом над стереотипами фэнтези, масскульта и немного над традицией волшебных сказок. Волшебник будет молод, хозяйская дочка будет представлять из себя «семьдесят килограммов юной женственности», прекрасная веснушчатая принцесса ходит в розовой пижаме, и свадьба в конце будет в каком-то смысле не та. Ну и слоновья цитата из Даррелла, конечно, шикарна.
  Единтсвенное, что расстроило – это перевод. Нет, он не совсем ужасен, в конце концов переводчик мог бы оставить говорящие имена как в английском оригинале, и вот это было полным моральным падением. Здесь даже есть удачно переведённые фразы. Но из некоторых торчат уши английского предложения. «Я мчался через весь Диск, чтобы спасти тебя, и тебе предстоит быть спасённой!» - это что за бред с точки зрения нормального живого русского языка? Или аббат в буддистском монастыре в Овцепиках. Я понимаю, что в английском языке одно слово на все случаи жизни, но переводят-то на язык, который буддистских монахов аббатами не называет. И так по всему тексту. Немного напрягает, но можно привыкнуть.

  4

  321